Романцев бросил на нее пристальный взгляд. Что-то в этой женщине было такое, что не могло его не заинтересовать. Даже сейчас, когда он лишь наполовину живой, когда он пребывает в каком-то странном подвешенном состоянии. Она не по-женски логично и рассудительно мыслит, обладает завидной выдержкой. Умеет держать людей на дистанции. Она по-своему, на свой женский лад привлекательна, хотя Романцева, по правде говоря, в его нынешнем положении менее всего интересуют женские прелести. Он смотрел на нее как на личность, которая что-то скрывает под своей маской, непроницаемой для чужих взоров, которую эта Лариса Сергеевна – интересно, имя-то хоть настоящее? – носит, кажется, уже довольно продолжительное время.
– Могу я знать, уважаемый доктор, что за эксперименты вы проделываете с моими мозгами?
– Наращиваем постепенно вашу «полевую» структуру. В августе, когда вы проходили в Центральном госпитале МВД курс лечения в связи с заболеванием кишечной инфекцией, вас тайно подвергли масштабной обработке ИФС-препаратами. Не только вас и не только тогда. Счет идет на десятки «новообращенных», а сейчас, пожалуй, уже на сотни…
– Не знаю, кто и почему это сделал, – Романцев вяло пожал плечами. – Но вы и ваши коллеги, думаю, не слишком-то отличаетесь от ваших «оппонентов». Методы-то у вас одни и те же…
– Вы прекрасно знаете, что это не так, – Лариса Сергеевна улыбнулась краешком губ, лишь едва тронутых помадой. – Не только цели, но и методы наши кардинально различаются… Но вернемся к основной теме. Нам удалось почти полностью устранить следы «деформации», и в целом существенно поднять ваш жизненный тонус. Кстати, Алексей Андреевич, у вас от природы один из самых высоких уровней МЛ-поля, какие мне только доводилось встречать в своей практике, – почти целых шесть единиц!
– Да, я очень умный, – криво усмехнулся Романцев. – И это основная причина едва ли не всех моих бед… Уровень «полевой» структуры человека – это то же самое, что Ай-кью-коэффициент»?
– Не совсем, хотя что-то общее, безусловно, есть. Вы заметили, что после регулярных инъекций ИФС-препаратов и сеансов наркогипноза ваше самочувствие заметно улучшилось?
– У меня такое ощущение, как будто меня стало… больше, – задумчиво произнес Романцев. – В физическом плане здесь вы правы, я чувствую себя более чем хорошо. Как будто вытащили из меня занозу, которая мешала мне долгое время, а порой и кровоточила…
– Ну вот, а вы на меня обижаетесь… Как видите, нам удалось не только разблокировать целиком вашу память, но и попутно вытащить эту самую, как вы выражаетесь, занозу.
– Я вот еще о чем хотел спросить, Лариса Сергеевна. – Романцев вновь посмотрел ей прямо в глаза. – Это хорошо, что вы соизволили вернуть мне выпавший из моей памяти эпизод трехлетней давности. Но вы при этом чуть передернули карты. Осуществив в моем отношении процедуру психокоррекции, – или как там это у вас называется? – вы как бы подменили одну реальность другой, где я чувствую себя уже в роли героя… Зачем понадобилось это делать? Что ж получается?! Выходит, что в действительности я повел себя тогда, как трус?
– Нет, я так не думаю, – мягко заметила Лариса Сергеевна. – Вы действовали за гранью человеческих возможностей, и судить вас никто не вправе. Но поймите меня правильно, Алексей Андреевич… Так случилось, что в какой-то момент вы перестали цепляться за жизнь. Вы не захотели найти в себе дополнительный ресурс, вы позволили обстоятельствам быть сильнее вас… Это счастье, что спасательная партия действовала очень оперативно, иначе Ураев, а возможно, и вы сами, были бы сейчас мертвы.
– Хотел бы я посмотреть на вас в той ситуации, – мрачно сказал Романцев. – А то языком болтать у нас все мастера.
– Но теперь вы обрели этот самый дополнительный психологический ресурс, – пропустив его реплику мимо ушей, сказала докторша. – Даже в полумертвом, бессознательном состоянии вы будете ногтями, зубами цепляться за жизнь; и никакая боль, никакие безумные страдания не заставят вас сойти с половины дистанции…
Романцев, сохраняя мрачный вид, прикурил сигарету. Он хотел сказать, что впредь он запрещает кому бы то ни было без спросу лазить под его черепную коробку, и что-то там «ремонтировать», но в этот момент вдруг ощутил, хотя и не в столь болезненном виде, те же головокружение и тошноту, чьи симптомы ему были уже знакомы.
– Нащупали все ж таки, – чуть поморщившись, сказала докторша. – Ну теперь, полковник, держитесь…
