Это издание из пяти частей содержит написанную в жанре «исторического боевика» историю российского терроризма, историю того, как бунты, мятежи, заговоры, перевороты, восстания и революции закончились ужасающим и кровавым 1917 годом и приходом к власти в державе Сталина, погубившего десятки миллионов невинных людей. Историческая реконструкция историков Александра и Максима Андреевых конкретно, подробно и динамично показывает, почему и как это произошло. При описании бурных правлений Петра и Екатерины Великих, восстаний Разина и Пугачева, декабристов, деятельности Павла Первого, Александра Первого и Николая Первого, вызвавших убийственную атаку на монархию террористов «Народной воли» во главе с Александром Михайловым, Андреем Желябовым и Софьей Перовской, которых уже массово сменили эсеры, использованы уникальные документы, не известные широкой публике, например, учебники социалистов-революционеров для членов своей партии об искусстве и механизме проведения революции, сохранившиеся всего в трех экземплярах. Издание также рассказывает о всех европейских и азиатских террористах, действовавших до появления «Народной воли».
Правда, что Несвижский замок стоит на тридцать метров вверх и на пятьдесят вниз? Правда, но до самого нижнего подвала никто не спускался. Правда, что там так и не нашли клад — двенадцать серебряных апостолов во весь рост? Правда, но я искал не их. Я искал бумаги. Ты нашел их? Они могли там быть.
Читай.
Боевик
Птаха попробовал встать так, чтобы закрыть женщин, понял, что вышло хуже, сдвинулся вправо, достал оба револьвера, но поднимать их не стал. У него была еще минута, пока вынесут горевшую дверь и появятся хари.
Извините меня, братья. Все, что могу.
Пташка, милый, мы закончим. Уже скоро. Он нас обгонит.
Императора надо было взрывать. Который год по стране катился этот кошмар и они нечего не могли сделать. Мундирные достали Андрея. Они думают, что дело кончено. Теперь я и ударю. Теперь получится.
Перовская хотела перестать думать, но у нее ничего не вышло. Умирать последним членам Исполнительного Комитета ради бесконечной царской сволочи было нельзя. За последний год двадцать товарищей повисли в петлях. Еще немного и империю можно будет назвать страной, где со времен Ужасного меньшая часть населения издевается над большей, и меньшей и большей части это нравится. Кибальчич, наконец, закончил и теперь бомб много. Горе тебе, император, и нет спасения ни тебе, ни роду твоему!
Софья! Соня!! Сонечка!!! Взорви Гадину! Убей Вешателя! Товарищи под виселицами хотят дожить и узнать. Хоть кто-нибудь, кто еще остался! Я должен дожить, должен услышать это. Теперь мой кинжал только у тебя.
Слышишь меня, Софья?!
Мы доживем все, кто еще не убит. Я слышу тебя Андрей, Тарас мой. Я слышу вас всех, братья. Пей свой последний чай, венценосный убийца, и врывайся в смерть. Сегодня мы ждем тебя везде. Все.
Москва, Переяславль, Тверь, Киев, Куликово поле, Иваны Грозный и Ужасный, Молодинская битва, Строгановы, Ермак, Сибирь, Смута, Тишайший, Медный бунт, Степан Разин, Петр Великий, Полтавская битва, Екатерина Великая, Емельян Пугачев, Министерское столетие и его императоры, альбигойцы, Дольчино и Маргарита, гуситы, пуритане, масоны, розенкрейцеры, иллюминаты, карбонарии, мафия, ку-клукс-клан, ваххабиты, ассасины, психология толпы и внушение личности
Империя смердела уже давно, с перерывами на годы власти двух великих государей. Считалось, что с этим уже ничего сделать нельзя. Предлагалось смердеть всем или дрожать от того, что твои мысли прочитает Третье отделение. В империи уже давно медленно казнили за наличие мнения, отличного от официального. Имеющих мнения самодержавие не одобряло со времен Ужасного царя, по холопьему обычаю почему-то названного Грозным. Очевидно, убийство десятков тысяч невиновных и беззащитных людей в глазах подданных должно было вызывать не ужас, а выглядеть, как акция устрашения. А как красиво и мощно все начиналось…
