Он карабкался изо всех сил. Чтобы было удобнее хвататься, ему пришлось закинуть перевязь с Длинным Когтем за спину. По крайней мере, все хорошо видно; вокруг было так светло, что казалось, будто настал рассвет. Но это не рассвет. Может быть, рассвет вообще никогда не настанет. Найди украденный рог, Сэм. Найди его.
Джон оттолкнулся и спрыгнул на землю с высоты нескольких футов. В Черном замке царил хаос. То ли благодаря чарам и теням Мелисандры, то ли благодаря воронам, деревьям и шепоту Брана, а может, из-за того и другого, крепость в основном уцелела, но вокруг нее была полная разруха. Половина башен пылала, повсюду бродили упыри, сверху падали глыбы льда, погребая под собой и живых, и мертвых. Из Королевской башни доносились крики, каких Джон никогда не слышал. Кричали женщины.
Вель. Джон резко обернулся. А еще королева Селиса, ее дочь и ее дамы. Он не питал расположения к высокомерной и сварливой жене Станниса, но ни один человек не заслуживает той судьбы, с которой им всем теперь пришлось столкнуться. Он вновь достал Длинный Коготь и ринулся в бой.
Все вокруг были так заняты спасением собственной шкуры, что никто не обратил на Джона ни малейшего внимания. Даже пылающий меч не вызвал интереса; здесь все кругом горело. Джон с рычанием прорубал себе путь сквозь толпу упырей; наконец он добрался до входа в башню и взбежал по лестнице, туда, откуда раздавался крик. Ему показалось, что он слышит плач младенца. Должно быть, это сын Лилли; сына Манса он отослал прочь. Где же ты, Налетчик? За тобой должок. Ты должен мне жизнь Арьи.
Джон выломал последнюю дверь и ввалился в комнату. Он узнал эти покои – здесь жила Вель. Огонь погас, тростник был скользким от крови, а со всех сторон напирали упыри, таращась пустыми глазами. На полу лежала мертвая женщина, невысокая и крепкая, а еще две девушки стояли на коленях. Одна из них Вель. А вторая показалась ему пугающе знакомой… Арья?
Не важно. Джон взмахнул Длинным Когтем. Неживая плоть с тошнотворным хлюпаньем падала на пол, и по комнате разнесся трупный смрад.
Вель, дико озираясь, вскочила на ноги. На ней был черный плащ, сапоги и бриджи, и вся она была так растрепана, как будто тоже сражалась на Стене, - зная одичалых, Джон в этом не сомневался. Она думает, что я – нечистая сила.
- Ты кто? – крикнула Вель. – Что… что происходит?
Тут она разглядела его лицо под капюшоном, стеклянные руки, пылающий меч и вскрикнула так громко, что могла бы пробудить и мертвого.
Джон едва успел убрать Длинный Коготь, как Вель, совершенно потерянная, - такой он ее никогда не видел, принцесса одичалых всегда была такая холодная и собранная (впрочем, и она никогда не видела его в таком виде), - рухнула в его объятья. Рыдая, она поцеловала его в губы, раз, и другой, и на несколько неловких мгновений крепко обняла его, а потом к ней присоединилась девочка, которая была очень похожа на Арью.
- Милорд, - истерически заверещала она, - милорд, это я! Я Джейни, Джейни Пуль. Мы с вами вместе жили в Винтерфелле, я дружила с Сансой. Не бейте меня! Вы спасли нас, вы спасли нас! Пожалуйста, не бейте меня, не бейте! – В ее голосе звучал животный страх.
- Да не трону я тебя, - ничего не соображая, ответил Джон, но ему не удалось договорить, потому что Вель снова поцеловала его. Сверху все еще доносились крики, а он не мог ничего сделать, потому что девушки вцепились в него словно клещами. Он как можно мягче отстранил их и взбежал наверх.
Совершенно точно, это кричала Селиса. Джон ускорил бег. Если даже половина из того, о чем написал в своем письме Болтонский Бастард, правда, то вряд ли Станнис вернется за ней. Но все-таки она - гостья Ночного Дозора и живет под его кровом. Джон преодолел последние ступеньки, миновал двух людей королевы, у которых шеи были свернуты так, что они смотрели в потолок, лежа на животе, и вбежал в сломанную дверь.
Селиса стояла на коленях, ее всегда аккуратно уложенные волосы висели растрепанными прядями. Королева кричала и пыталась оттащить полоумного шута с татуированным лицом, склонившегося над маленькой фигуркой. В середине комнаты горел упырь, отрубленная рука ползла по полу в сторону королевы. Джон услышал хлюпанье и хруст. Он рубанул руку Длинным Когтем; рука замерла, но звук продолжался. Тогда Джон понял, что маленькая фигурка – это принцесса Ширен, а шут грызет ее лицо.
От отвращения Джон еле мог сдвинуться с места. «Это существо опасно, - вспомнил он слова Мелисандры. – Я много раз видела его в пламени: вокруг него черепа, и его губы красны от крови». Когда мертвец выломал дверь, несчастный безумец, видно, лишился последнего рассудка. Но Джон тут же подавил жалость. Он отпихнул Селису в сторону и нанес удар; раскрашенная голова Пестряка покатилась по полу, сжимая в зубах клочки серой плоти.
