Как только Сэм понял это, до него дошло, что он - единственный, кто может помешать Эурону Грейджою завладеть ужасной тайной, как убить последних трех драконов. Огонь уничтожает Иных. Как только Грейджой узнает про серую хворь, его будет не остановить. Он сможет повелевать драконами или убить их. Это конец.
«Пусть явится герой, пусть свершится чудо», - в отчаянии подумал Сэм. Конечно, герой не явился и чуда не произошло. Он препоручил свою душу богам, разбежался и, словно дикий зверь, набросился на Эурона сзади.
Вороний Глаз был так увлечен своим занятием, что никак не ожидал нападения. Но он тут же развернулся и с чудовищной силой сбросил с себя Сэма. Грейджой зарычал, сверкнув ослепительно белыми зубами, и выхватил кинжал, но Сэм увернулся и схватил тяжелый том «Хроникона». Ему хотелось попросить прощения у фолианта за то, что собирается использовать его не по назначению, но на это не было времени. Эурон был уже готов совершить змеиный бросок, но Сэм со всей силы размахнулся и ударил его книгой по лицу.
Раздался хруст; Сэм надеялся, что ему удалось сломать Эурону нос. Он выставил перед собой «Хроникон», словно щит, закрываясь от удара кинжалом. Клинок застрял в коже и пергаменте, и Вороний Глаз, изрыгнув такое проклятие, что у Сэма волосы встали дыбом, вынужден был потратить драгоценные мгновения, чтобы высвободить его. Сэм отчаянно пошарил вокруг в поисках какого-нибудь оружия, но драконье стекло было слишком далеко, а он не мог, ради спасения собственной жизни и всего человечества, выпустить «Хроникон» из рук и позволить Грейджою завладеть им.
Они яростно боролись. Эурон обладал нечеловеческим даром и, судя по всему, еще и нечеловеческой силой, но Сэм был тяжелее по меньшей мере на шесть стоунов, да еще и во власти паники. Свободной рукой он нашарил канделябр и перехватил им кинжал Эурона, зажав клинок между рожками. Сэм с силой повернул канделябр, и кинжал полетел через весь зал.
У Сэма не было времени, чтобы восхититься результатом. Он прижался спиной к кафедре; Эурон рычал ему в лицо, его голубой глаз горел демонической яростью. Грейджой заставлял Сэма поднимать руки все выше и выше над головой, и «Хроникон» вот-вот готов был выскользнуть из потных онемевших пальцев. Эурон сделал молниеносное движение, и Сэм увидел вспышку стали. В следующий миг бок пронзила немыслимая боль. Эурон нажал сильнее - боль стала невыносимой. Сэм понял, что ранен.
Он мог бы увидеть нож, торчащий между ребер, но он не мог позволить себе смотреть; он не должен думать о ране, ведь ему нельзя отпускать книгу. Сэм чувствовал, как по боку струится кровь, пропитывая рясу, но это было не важно. Вдруг он услышал, как кто-то бежит среди стеллажей, и понял, что это конец, - железнорожденные подоспели на помощь к своему капитану. Раздалось низкое гудение тетивы, и стрела вышла у Эурона между ключиц, а вторая вонзилась в шею.
Вороний Глаз еще рычал, еще боролся, но его движения становились все медленнее, как будто он замерзал на ходу. На его лице отразилось недоумение, он покачнулся и упал.
Сэм не мог понять, что происходит. И совсем растерялся, увидев, как из-за угла выбежала знакомая проворная фигурка, сжимающая лук из златосерда, на котором были наложены сразу две стрелы. Сэм хотел было произнести имя, но не мог, пока Сфинкс не подбежал вплотную.
- Аллерас, - Сэму показалось, что он сейчас потеряет сознание. – Аллерас, я ранен.
- Не смотри туда. – Юный дорниец помог ему встать, взялся за нож и с жутким хлюпающим звуком выдернул его из раны. – Тебе чертовски повезло, что ты такой жирный. Нож воткнулся в сало и не повредил ничего важного. Седьмое пекло, давай выбираться отсюда.
Сэм всей душой одобрил эту идею, но не мог забыть о том, ради чего он здесь.
- Подожди… Хроникон… мы не можем оставить его, не можем позволить… он заберет его…
- Я попал ему в шею, он уже не встанет. Давай же, Сэм, пойдем…
- Не встану? – раздался голос с пола. – Вы так в этом уверены?
Сэм и Аллерас застыли на месте. Не в силах шевельнуться, они смотрели, как Вороний Глаз перевернулся и сел. Казалось, смертельная рана разозлила его не более, чем укус пчелы. Он вытащил стрелы из шеи и спины, передернул плечами, разломил древки пополам и швырнул на пол. Усмехнувшись своей безумной улыбкой, он поднялся и протянул к ним руки.
- Давай, девочка. Выстрели в меня еще раз.
Сэм оглянулся в поисках девочки, но никого не увидел. Здесь был только Аллерас, у которого был такой вид, будто его сильно ударили по голове. Эурон не может говорить с… он же не…
- Ты, - сказал Эурон, с насмешкой глядя на школяров, раскрывших рты от изумления, - Сарелла Сэнд. Это все для тебя игра, не так ли? Что ж, малышка, для меня тоже. Обожаю игры. Честное слово. Давай. Стреляй. Если не выстрелишь, пожалеешь.
Сэму стоило бы обратить внимание на последние слова, но он все таращился на Аллераса. Сарелла? Да, если произнести «Аллерас» наоборот, получится «Сарелла», но почему Эурон называет его – ее – Сареллой Сэнд? Так могут звать только незаконнорожденную из Дорна…
