И тут из ниоткуда возник автомобиль. Американский чёрный джип – один из таких, которые в те весёлые времена можно было пересчитать по пальцам. Джип притормозил на дороге, как раз над той ямой, куда угодили Синицын и Зубов. Ровный свет его фар освещал фуру, под которой почил невезучий гаишник. Синицын смотрел снизу на эту диковинную машину и видел, как из неё не спеша выходят двое. Один из них был Гопников – невысокий, худой такой и в шляпе. А второй – высокий, с широкими плечами, одетый в чёрный плащ – «мистер Смит», а на поверку – Генрих Артерран, гроза полиций и преступников. Ни Гопников ни липовый «Смит» Артерран не спешили спускаться в наполненный жидкой грязью, развороченный кювет. Генрих Артерран лишь кивнул головой, подзывая Синицына подняться «из грязи в князи». Синицын не ожидал, что кто-либо появится на ночном междугороднем шоссе, и даже растерялся, когда увидел там этих субъектов.
Синицын с трудом вскарабкался на раскисшую, покрытую ледяными ошмётками насыпь и предстал перед этими двумя, грязный, растрёпанный, напуганный страшной аварией. Гопников смотрел на него из-под своей шляпы, и его глаза казались такими же бездушными, как фары их с Артерраном джипа.
- Гаишника мы тебе спишем, – сухо, как автоответчик, изрёк Генрих Артерран, впившись в потрёпанного Синицына взглядом вампира. – За груз можешь не беспокоиться. Только вам обоим придётся отработать. Вопросы есть?
Какие тут могли быть вопросы, когда при упоминании гаишника у Синицына душа нырнула в пятки, а обещание «списать» последнего – вознесло его к небесам??
- Н-нет, – выдавил атеист Синицын, благодаря бога.
- Вопросов нет, – заключил Генрих Артерран. – Можешь возвращаться в Донецк. Деньги придут почтовым переводом.
- Когда вы нам понадобитесь – мы дадим вам знать, – проскрежетал Гопников, как престарелый Буратино. – Условие только одно – конфиденциальность!
Синицын и Зубов возвратились по домам на попутках. Да, деньги им действительно прислали, и суммы по тем временам были королевские – по три тысячи долларов каждому. Но и Синицын с Зубовым в долгу не остались. Вскоре Гопников и Артерран появились опять. Зубова Артерран какими-то неправдами внедрил в донецкий криминал и заставил следить за местным авторитетом Кашалотом и всем его окружением, а вот для Синицына Генрих Артерран припас куда более сложную и опасную работку.
====== Глава 65. Синицын на базе “Наташенька”. ======
В тот день Синицын, который тогда ходил в звании старшего лейтенанта и работал обыкновенным опером, весь день мотался по городу, выискивая свидетелей ограбления на улице Владычанского. Свидетелей наскреблось всего двое, и то один был пьяный вдрызг. Набегавшись по талому снегу при отсутствии машины из одного конца района в другой, Синицын плёлся домой, не чувствуя под собою ни одной из двух своих ног. Он даже за хлебом не зашёл – так хотелось упасть на диван, и даже не есть, а сразу спать. Мобильные телефоны в ту пору имелись лишь у олигархов и криминала, поэтому Генриху Артеррану пришлось выходить на Синицына через банальную почту. Взгромоздившись по ступенькам на второй этаж, Синицын машинально и бездумно полез в почтовый ящик. Там оказалась газета «Вечерний Донецк» и плотный белый конверт. Синицын понял, кто прислал ему такой солидный конверт, хотя на нём и не было обратного адреса. Свернув «Вечерний Донецк» в шесть раз, Синицын впихнул его в карман своей куртки, а после этого – разорвал конверт. Лист, вложенный туда, встретил Синицына безупречной белизной и хрустом новой дорогой бумаги. Текст был предельно лаконичен: посреди формата А-4 напечатано в две строчки: «Завтра в семь утра быть на вокзале». Синицын знал, что игнорировать послание от «Смита»-Артеррана и Гопникова ни в коем случае нельзя – иначе в обязательном порядке всплывёт «списанный» гаишник. Поэтому Синицын сказал жене, что его отправили в оперативную командировку в Торез.
Ранним утром, когда стрелка часов едва доползла до шести сорока пяти, он стоял на Привокзальной площади под одним из первых рекламных щитов, что являл всему миру громадную розовую колбасу «Колбико». Синицын зашёл в телефонную будку и позвонил на работу, соврал, что заболел и положил трубку, когда начальник разрешил ему «выходные дома перекантоваться». Утречко выдалось морозное, ветерок пронзал китайский пуховик насквозь и заставлял ёжиться. Синицын начал приплясывать со своей большой сумкой, которую собрала ему в дорогу жена. Чёрный американский джип появился ровно в семь часов, когда секундная стрелка, отсчитав последний круг, шлёпнулась о цифру «12». Джип притормозил около успевшего окоченеть Синицына, тонированное до черноты стекло со стороны водителя опустилось. Из-за него выглянуло андроидное лицо Генриха Артеррана и повелело Синицыну забираться на заднее сиденье. Синицын побелевшей рукой взялся за блестящую ручку, отковырнул дверь и неуклюже вполз в мягкое кресло с обивкой из кожи рептилии. Как только Синицын захлопнул блестящую дверцу – Артерран немедленно дал по газам и укатил прочь.
