— Да просто тут такое. Такое не каждому расскажешь, — он немного подумал и помял в руках свою находку.
Бросив на нее взгляд, Кимбел задрал бровь.
— Мужик, это что за околесица? — Не знаю. На самом деле, я сделал копии незаконно… Я зашел к отцу на работу, а там… — Мики протянул другу картинки.
Ким пролистал их и окинул беглым взглядом. Треугольники. Ведьмины метки. Какая-то чернокнижная ерунда.
— Но Мики… — от удивления парень даже лишился слов. — Твой отец такой практичный коп, он же не может верить в весь этот бред! — Почему тогда я нашел это у него в столе? — тон Мики пошел на понижение. — Признаться, я и сам… Не знаю… Понимаешь, иногда мне кажется, некоторым вещам только это и может быть разумным объяснением! — Да? Это каким же? — Кимбел с отвращением рассматривал фотографии трупа девушки с треугольниками, выжженными на коже. — Например, почему их до сих пор никто не поймал? Папа занимался этим делом, а затем начал нести какой-то бред и резко переключился, — темп речи Мики становился все быстрее. — В день, когда решил напрямую заняться зацепкой, вернулся и как одержимый принялся смотреть шоу про польку… Пританцовывал со стеклянными глазами до часу, пока мать его не увела. Он здорово напугал меня. И еще эти метки… Вся история как будто заколдована! — Воу, воу! — Ким попытался урезонить его. — Мик, тебе надо остыть…ты просто в шоке, вот и все. — Да не в шоке тут дело, Кимбел, — Ривьера отбросил от себя фотографии. — Дело тут в том, что все сходится, понимаешь? Идет в одну линию!
Друзья глянули друг на друга. Во взгляде Кима не скользнуло и тени уверенности в том, что это могло быть правдой, но, пожевав губу, он предпочел не спорить с взбудораженным приятелем.
— Ну допустим. Но что ты предлагаешь? Выслеживать эту ересь самостоятельно? — недоумению парня не было предела. — Может быть. Я не оставлю это просто так, Ким. Я сам обследую этот парк. И мне хотелось бы попросить твоей помощи.
В комнате воцарилось напряженное молчание. Кимбел отвел глаза в сторону, усиленно раздумывая о том, что тут стоило сказать.
— И что? Если помогу тебе, что ты этим докажешь? — Я не буду сидеть без дела, — уверенность Мики могла брать города. — Ты знаешь, я решил для себя, в тот день, когда смотрел на то, как сдается мой отец… Я хочу найти тварей, Ким. И я раскрою это дело. — И ты не будешь говорить ничего Эму?
Мики глянул на него из-под полуопущенных век.
— Нет. Меня не покидает ощущение, что он связан с этим. Я не стану разговаривать с ним. У меня нет на это сил. — Ладно, гений. Хочешь поиграть в детективов? Я поддержу тебя. Что для этого потребуется от меня?
На этот вопрос Мики многообещающе задрал бровь.
— Для начала, никому ни слова, особенно Райли. А там видно будет.
Три дня спустя Эм обнаружил себя в непонимании еще более глубоком, чем до этого.
Магические эксперименты временно пришлось отложить, так как тело принялось вести себя странно, Эму никак не удавалось совладать с собой на сто процентов, а новые сильные ощущения все больше наводняли его существо. Сняв напряжение в душе, ровно через полчаса он заметил, что организм требует продолжения банкета. Повторив эксперимент, нервы удавалось немного успокоить, но и этот эффект не длился долго. Все три дня тянулись как в страшном сне, а правая рука уже начала потихоньку болеть, имея все шансы и вовсе отсохнуть.
Проснувшись по утру, Эм ощутил боль и ломоту в теле, неприятные порывы и мысли, остро концентрирующиеся лишь в одном направлении, а в довершение всего, жуткий озноб не давал ему уснуть. Эмбер лежал в своей кровати и стремился унять дрожь, сотрясающую его подобно электрошоку.
Парень откинул одеяло. Ему было жарко и холодно одновременно. Затем снова накинул покров. Снова откинул. И сел на кровати.
Бред. Откуда взялся весь этот бред?
Организм отказывался слушать команды «успокойся» и «лежать». Он маялся и протяжно хотел чего-то.
Эмбер сходил вниз попить воды. Три раза покурил. Сходил отлить. И все равно одна и та же история — стада мурашек, жаркими волнами несущиеся по коже, и волоски поднимались, вставая под углом девяносто градусов, пока тугой узел скручивался внизу живота.
Эм посмотрел туда. Ткань боксеров довольно видимо оттопыривалась от напора и грубо терлась о начинающее возрастать возбуждение. Кроме всего прочего, это было немного болезненно.
— Как же достал, зараза… — он нервно потер восстание. Облегчения это не принесло, лишь только раззадорило зуд.
Эм взял учебник и попытался полистать главу по половой системе, припоминая, что мог знать о подобных расстройствах.
В книге не было ни слова о взбесившихся гормонах, только «гормональный сбой», «перевозбудимость» и «силденафилосодержащие препараты» *
препараты типа виагры.
Ни то, ни другое, ни третье не подходили по описанию, а ковыряться в дебрях медицины в третьем часу ночи уже не возникло желания. Эм посидел. Постоял. Походил. И все равно остался ни с чем: на дипломатические переговоры организм идти отказывался.
