— Любовь разная бывает. Он был и есть всем, что я знаю. Он самый лучший человек и я благодарен, что он остается рядом. Он все для меня... Но даже это я понял не сразу. Мне стоило многих лет выдержки простить его поступок и принять данный мне дар. — Он все для тебя? И что… всего тебе мало? — все тот же непонимающий голос. — Это уже лишнее, Эмбер. — Данте вскинулся, как цепной доберман. На этой теме он снова стал собой — колючим и властным, не готовым идти на компромиссы. — Я показал тебе то, что тебе позволено узнать. Мне очень жаль, что ты потерял близкого человека. Но закончим на этом. В конечном счете вся жизнь — это сплошная череда потерь, — он слегка склонился к мальчишке. — Я забираю твой пистолет. Не вынуждай меня идти в кухню и собирать там ножи и вилки. Если еще раз услышу, что ты думаешь покончить с собой, приду и так оттрахаю, что мать родная не узнает.
С этими словами он взвился точно ветерок, и исчез, колыхнув шторы своим дыханием.
Один дьявол был в курсе того, что нашло на этого сына Преисподней.
====== 17. Поруганные принципы ======
Похороны Лиз состоялись в понедельник. На них собрались только родные и самые близкие друзья, больше семейство Ривьеры не хотело видеть никого из округи, хотя выразить соболезнование вызвались очень многие.
Эмбер долго не решался подойти к разинувшей пасть яме, готовой поглотить крошечный гробик. Ему казалось, что, лишь увидев полированную крышку, он распрощается с последней мыслью о спасении, как будто вместе со светлым ребенком ушло из их жизни нечто доброе и счастливое. Ушла надежда.
На Мики, его отца и миссис Ривьеру было страшно взглянуть. Тени, а не люди стояли на противоположном конце выкопанной могилы и прятали лица в ладонях, пока священник читал надгробные речи. Райли вышла вперед и осыпала крышку белоснежными нарциссами*. Могло показаться удивительным, что она умудрилась достать весенние цветы в середине декабря, но люди вокруг слишком горевали, чтобы заметить эту крохотную странность.
Цветы Смерти — мак и нарцисс. Последний часто связывается со сном, смертью и воскресением, потому что он, увядая летом и проводя зиму под землей, весенней порой снова покрывает луга, радуя глаз и распространяя нежный аромат, привлекающий внимание. Еще одна теория — нарцисс цветет и увядает быстро.
Прах к праху, дух к духу. Все уместилось в шести простых словах.
Пришедшие почтить память разошлись через полчаса, и только Мики с Райли остались стоять и взирать на свежезасыпанный холмик. Они едва ли могли поверить в происходящее.
Эмбер с матерью отправились к ним домой, чтобы поддержать друзей в нелегкий час. Все это время Эм тенью просидел в углу, ведь Мики теперь не разговаривал с ним, а мама занялась помощью по хозяйству и ушла куда-то вглубь дома.
Раскол внутри и снаружи.
Наверное, в это была вина капли крови ворлока: именно она отпугивала верных друзей, готовых раньше пройти огонь, воду и медные трубы.
Эм их не винил. Каким бы странным это ни казалось, в последнее время Данте стал ему гораздо ближе, чем все присутствующие в этой комнате вместе взятые. По крайней мере, ворлок хотя бы мог понять — каково это, быть не таким, как все.
Теперь Эмбер это знал.
Он поболтал виски в стакане, поправив воротничок своего черного пиджака, и предпочел налегать на выпивку, чтобы отогнать безрадостные мысли. Возвращение в себя давалось ему очень нелегко.
В мрачном молчании прошли вторник и среда. Спасительное оцепенение, которое позволяло не сорваться все эти дни, исчезло без следа. Эм продолжал жить и твердил себе, что ему все еще есть ради чего ползти. Его тайная сила, волшебный дар замораживать, к сожалению, был не властен над временем, и пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы не увязнуть в горечи и унынии по горло.
Глубокие сомнения просыпались в душе, а разговор с Данте, как ни странно, включил какой-то рычажок, направив мыслительный процесс совершенно в иное русло – в вечную темноту, откуда нет возврата. Кроме размышлений об истинной сути ворлока, Эм будто продолжал слышать голос собственного разума, который звучал громко и отчетливо. Он говорил: «Ты знаешь, что должен сделать. Сойди во тьму и покончи со всем раз и навсегда».
Рано или поздно каждый должен принять решение.
Эм морщился. Нет уж. Сначала надо попробовать стать не таким, как Мэл с Данте, пусть даже открывшим свои относительно светлые стороны. Это было куда сложнее, чем просто поддаться.
В четверг Эм устал сидеть за книгами по медицине, в компании с чашкой чая и печеньем; дурные предчувствия не оставляли его за скучным занятием, а строки немилосердно расплывались перед глазами. Эма донимали разные терзания, в прошлый раз, чтобы избавиться от них, хорошо помогли только занятия по магии.
Юный апрентис поразмыслил с несколько минут и все же сходил за Малой Книгой Заклинаний, чтобы приняться за ее изучение. Ему надоело бесконечно копаться в себе и возвращаться в памяти к неприятным событиям минувших дней.
