— Осторожнее, — тихие, текущие, как ручеек, голоса наполняли помещение под каменными сводами церкви, где собрались все Хантеры, которые находились неподалеку. Они выходили из темного прохода в углу и толпились, опоясывая кольцом небольшое пространство в центре зала. Там лежала одинокая обескровленная фигура.
Прошло много часов с того момента, как полиции и спасателям удалось извлечь тело Луция из огромного намороженного куба, возвышавшегося посередине Айви-лейн. Лед поддавался с трудом, и в результате помогли только газовые горелки, которые растопили путь к двери. По счастью, внутри дом оставался полым, он не представлял из себя монолит, но тех охотников, которые остались погребенными внутри ледяной могилы, было уже не спасти. Подавал признаки жизни только Луций — процент обморожения, полученный им в результате нападения, ввел его в кому, но не лишил жизни. Хантер едва дышал, а из рваных ран, оставшихся на месте рук, сочилась кровь. Окоченение помогло в одном — оно немного предотвратило колоссальную кровопотерю.
Мики с трудом удалось убедить полицию оставить это дело. Он решил заняться всем сам, и, как только ситуация позволила, тело Хантера было похищено из больницы и привезено под своды церкви, где он и лежал, на грани между жизнью и смертью. Мики знал, что это рискованно — подставлять себя таким образом. Но это было важно для братства, и он хотел помочь им, чем мог.
От двери раздался стук каблуков, и по каменной плитке проскользнула тень.
— Луций! — Скайлер влетела в помещение, бросаясь на колени возле обездвиженного тела. — Что они сделали с тобой!
Черные волосы женщины с седой прядью упали на лицо, закрыв ее глаза. Руки Торквемады дрожали, а влажные губы не могли произнести и пары слов.
— Он жив, Скайлер… — тихо прошептал кто-то в толпе.
— Жив?! — резко подняв голову, взвизгнула женщина. — Что вы называете жизнью? Это? — голос ее гулким эхо отразился от каменных сводов и затерялся в толпе. — Это не жизнь! Это хуже смерти!
Ладони ее легли на скулы названого брата.
— Прими, о Всевышний, эти молитвы, со слезами тебе ныне приношу от нас, недостойных слуг твоих, к твоему образу к тебе самому здесь сущему и внемлющему молению нашему. Верни мне брата моего, слугу твоего покорного, недостойного смерти страшной… — забормотала она слова молитвы, точно полоумная. Сейчас она не выглядела, как бравая охотница, положившая конец не одному поколению ворлоков и ведьм на этой земле. Она бормотала, как лишенная спокойствия души женщина, моментально превратившаяся в старуху из цветущей молодой особы. Она размазывала по лицу слезы и не обращала внимания на бросаемые на нее косые взгляды.
— Скайлер, — пара рослых охотников попытались поднять ее с колен.
— Не покидай нас, сын отца своего — создателя, ибо дела твои не завершены еще на грешной земле, — ее голос пошел на повышение, и собратья отпрянули от нее в страхе попасть в немилость.
Все боялись и уважали эту женщину, потому что только она, Луций и еще несколько хантеров видели рассвет эпохи преследователей ведьм. Более того, Скайлер одна из немногих стояла у истоков этого движения, и ослушаться ее слов не смели даже самые свирепые воины.
Под ладонями Скайлер Луций слабо застонал. От боли его парализованное лицо перекосилось и сморщилось с одной стороны, но даже это Торквемада расценила как добрый знак. Луций отрыл глаза ровно на одну секунду, затем снова их закрыл. Но этого хватило, чтобы Скайлер действительно поверила в то, что он может прийти в сознание. Руки ее, до этого сжимавшие полы плаща собрата, отпустили ткань.
— Кто это сделал? — хлесткий, как свист плети, вопрос рассек воздух.
— Мальчишка. Неопытный колдун, — ропот прошел по толпе.
— Имя! — закричала Торквемада, срываясь на хрип и смахивая с обезумевшего лица черные спутанные пряди.
— Его зовут Эмбер Морриган. Он исчез. Но мы найдем его!
— Найти! — женщина встала во весь рост, и присутствующим показалось, что чернота в помещении стала плотнее. — Принести мне живым! Удвоить, утроить силы, не спать, не есть, убивать каждую колдовскую тварь на своем пути! — кричала она на пронзительной, визгливой ноте. — Вы не будете отдыхать, пока я не получу тех, кто сделал это с моим братом. Обращайте в нашу веру всех, чью жизнь покалечили ворлоки, ибо только вместе мы изгоним чуму из нашего мира!
Она подлетела к клетке, где, бледный и замученный, сидел плененный ими древний колдун. Схватив железный прут, Скайлер резко ткнула им существу прямо под ребра.
— Твой сын пожалеет о том, что он все еще ходит по этой земле. Он будет вымаливать у меня смерть!
Существо в клетке жалобно завыло. У него не было языка, чтобы сказать, как ему больно, но глаза его выражали бесконечную глубину страданий.
— Вон. Вон отсюда, разойтись! — взвизгнула Скайлер, отбросив прут. — Мы начинаем с сегодняшнего дня, и вы не посмеете вздохнуть, пока дышит зло!
Сказав это, женщина бросилась вон из залы, прикрыв лицо рукой. Она знала, что о Луции позаботятся, но смотреть на самого сильного из охотников, который выглядел сломанным, как старая кукла, оказалось для нее невозможным.
