— Ты ужасен, — через некоторое время Эм раскрыл глаза. В них все еще стояла темнота.
— Я прекрасен. Ты едва не откинулся подо мной… Впрочем, не удивительно, — вяло отозвался Данте.
Эм поморщился, не желая тешить самолюбие ворлока. Он был все еще на грани тьмы.
— Почему мне кажется, что ты хотел сказать мне что-то еще? — спросил Эм, когда дыхание вернулось к нему. — Когда я зашел?
— Я сказал все, на что способно мое красноречие. После этого твоя задница сможет разве только сидеть. Все остальное будет проблематично.
— Я не про это, идиот, — улыбнулся Эмбер, впрочем, признавая его правоту. — Ты знаешь, про что я.
— Ты про тот случай у машины? — Дан прикинулся юродивым.
Эм привстал на локте, в ожидании уставившись на него.
— Ну!
— Ну? — эхом отозвался ворлок.
— Я слушаю.
Дантаниэл медлил около пары секунд. Затем он лениво потянулся.
— Возможно, я сказал лишнего. Ты знаешь меня. На самом деле, мне больше нравится, когда твой голос зудит где-то рядом. Тебе не надо никуда идти от меня, — выдал он неразборчивое «извинение». Эм шлепнул его по макушке.
— Еще попытка?
— Что ты хочешь от меня, мальчик? — хлопнув руками по простыни, буркнул Дан. — Романтики, нежности и обещаний вечной дружбы? Я не могу этого сделать. Это не моя натура.
— Я даже не знал, что такие слова есть в твоем лексиконе. Скажи хотя бы, что тебе жаль, что ты испортил нам день и что это больше не повторится, — вместо этого потребовал Эм.
Данте принялся привычно тянуться до пачки сигарет.
— Нет. Это уже слишком.
— Скажи. Скажи, что тебе жаль. Скажи! — Эм вцепился в его руку, добираясь до чувствительной кожи под мышкой. Зажигалка выпала из пальцев ворлока и скользнула на пол.
— Ах ты, крысеныш! — Данте повернулся и набросился на парня сверху.
Эм засмеялся, снова оказываясь под ним. Данте некоторое время отвечал на обиду, а потом затих, отводя волосы со лба парня. Он смотрел на него некоторое время.
— Что? — спросил Эмбер, заметив, что Данте хмурится.
— Ничего. Просто думал тут. Пока было время.
— И до чего додумался?
— Да так. Мелочи, — Данте слез с него и все же поднял упавшую зажигалку. Но в его тоне скользнуло что-то, что заставило Эмбера перестать улыбаться.
— Данте, скажи мне. Ты нашел что-то?
— Нет. Не нашел. Хотя хотел бы. Ответ на вопрос: как долго это будет продолжаться, Эмбер? На самом деле?
— Как долго что? — Эм уверенно и быстро терял нить разговора.
— Твоя магия. И ты, — Данте обвел его силуэт сигаретой, оставив в воздухе дымную линию. — Как долго ты планируешь оставаться в этом мире напополам? Получеловеком-полуворлоком?
Эм замолчал. Странно. Данте редко поднимал этот вопрос таким образом.
— Но… Я же не могу умереть нарочно? Не совсем понимаю тебя.
— Просто любопытно стало. Как долго ты будешь тянуть с окончательным решением? Ты же думал, что ты собираешься делать со своей жизнью дальше?
— Почему это вдруг так заботит тебя?
— Не знаю. Просто спрашиваю.
Эм подумал немного, все еще не понимая до конца.
— Я рассказываю тебе почти все. Я собираюсь работать. Жить в квартире, чувствовать себя человеком, — начал неуверенно перечислять молодой человек. — Хотя бы немного. Как все! Я пока не менял свои планы, ведь тебе до поры было все равно, что происходит вокруг. Что происходит со мной...
Дантаниэл неопределенно повел плечом.
— Мне не все равно. Просто… Мы с тобой такие неодинаковые. Я думаю, при твоем упорстве ты так и будешь жить свои положенные восемьдесят лет. И станешь ворлоком, только когда твою поясницу скрутит артрит.
Эмбер закатил глаза.
— Дан, до этого еще долго. Давай не будем сейчас ставить под сомнение свободу моего выбора? Я хочу спать. Ты меня затрахал. Во всех смыслах. Мне завтра на работу рано вставать. И я так и не дошел в душ по твоей милости.
Данте мрачно кивнул. Эм всегда уходил от разговора о вечности. Типично.
Молодой человек отвернулся, пролежав так пять минут. Потом повернулся. Покрутился. И тоже сел.
— Перестань делать это! — возмущенно надвинулся он на Дантаниэла.
— Я молчу, — тот меланхолично стряхнул пепел на простынь.
— Вот и я про то же. Я чувствую твое дыхание мне в спину!
Данте докурил, затушив сигарету о спинку их с Эмом траходрома. Он улегся, подкладывая руку под голову, и уставился на своего партнера.
— Не беспокойся. Мое дыхание не сдует тебя с твоей мертвой точки, — криво улыбнувшись, съехидничал Дан. — Ты можешь и дальше продолжать верить в то, что жизнь наполовину — самое лучшее, что у тебя есть.
— Я не стою на мертвой точке. Я живу. И пытаюсь сделать живым тебя. Но вот разговор, который ты начинаешь, попахивает дохлятиной. Мы проходили это уже столько раз.
— У меня нет никакой уверенности в будущем. Я бы хотел знать, что ждет меня! — просто пояснил Дан, рассматривая потолок.
Эм протянул руку и мягко коснулся его щеки, лаская его большим пальцем.
— Никто не может предугадать, что скрывает каждый новый поворот, Дан. Я знаю, что неопределенность раздражает тебя. Но что я могу сделать? Только сказать тебе: «Живи этим моментом». И если я действительно нужен тебе, я останусь. Но в виде человека!
На этом тон молодого человека пошел на понижение. Дан хмыкнул.
