Молодой человек попытался вложить в голос больше страсти и латинских окончаний.Он ткнул тряпку пальцем, чтобы хоть как-то ее подтолкнуть. Тонкая корочка льда покрыла мокрую ткань, заледенев паутинкой на ее поверхности. Эмбер прищурил один глаз. Такая реакция уже не удивляла его. Может, стоило попробовать говорить на другом языке? Первые несколько раз получалось. Но тут возникла проблема. Эмбер не знал других языков. Латынь на медицинском уровне ему бы сейчас вряд ли помогла, а неверная память настойчиво подсовывала только одно выражение из выученных недавно: «hirci, orum*». Что поделать, лингвистика никогда не была его сильной стороной. Какие-то отрывочные фразы роились на самой периферии его сознания — резкие, но энергично двигающиеся. Он не мог поймать никакую из них.
hirci, orum — волосы подмышечной впадины. (лат.)
Когда твой мир в обломках, а разрушение уже рядом,
Приходи к нам.
Если все люди кажутся незнакомцами,
Ты найдешь отдых в мгновениях спокойствия.
(Gregorian — Moments of Peace)
— Move*… — внезапно разнесся по помещению свистящий шепот. На глазах Эма тряпка поднялась в воздух, заставив его обледенеть. Как был на коленях, парень застыл, не смея посмотреть на окно. Он чересчур увлекся азами магии и не почувствовал приближения опасности. Сердце забилось быстрее. Сейчас оно признавало присутствие кого-то еще, другого ворлока, точно так же, как тогда в парке. Эмбер мог слышать его пульс...
Move — двигайся.
====== продолжение 3 ======
Медленно, как в фильме ужасов, Эм посмотрел в сторону окна. На его подоконнике, самоуверенный, как лев, сидел знакомый черноволосый парень в наполовину расстёгнутой кожанке. Его разные глаза, красный и синий, смотрели на человека в упор и танцевали от веселья похлеще одичавшей тряпки. В руках он держал пистолет. Он медленно разряжал обойму, одну за другой вынимая пули, так, что те со звонким лязгом падали на пол.
Расправившись с ненужным оружием, Данте отбросил его и поднял руку.
Вслед за ветошью в пляс по комнате пустились мелкие предметы. Салфетка сорвалась со стола, потянув за собой диски и старые солнечные очки. Разбухшие книги закружились в дьявольском водовороте. Полтергейст, организованный внезапным гостем, продолжал вертеться, как вихрь.
Движения ладоней Данте были хаотичны, и только взгляд его, подобно взгляду проворного хорька, остро целился в мишень. Не на хоровод предметов, не на испорченную комнату, он был направлен прямо на Эмбера, который забыл, как дышать.
— Все, что ты делаешь, — это лишь иллюзия. Реальны твои чувства. А твои слова могут помочь тебе эти чувства оформить, — тихо прошелестел ворлок с окна. — Тебе надо подумать… Очень сильно этого захотеть. И только после этого твое желание станет реальным.
Эмбер не двигался. Его ногти впились в доски пола. Внезапно все, что было в воздухе, со шлепком и дробным стуком упало вниз. Напоследок на макушку Эма свалилась рамка с фотографией — та, где они с мамой стояли и обнимались на его девятнадцатый день рождения. Очевидно, последний нормальный день рождения в этой жизни.
— Упс. Прости. Это было случайно. Тебя сильно контузило? – с ухмыллкой спросил ворлок.
Небесно-голубые, глубокие, как лазурит, глаза мальчишки были пусты. Губы плотно сжаты в тонкую струночку.
— Эмбер. Тебя ведь так зовут? По правде, это все, что я помню, ты уж извини, — Данте немного помолчал, а затем обвел взглядом комнату. — Марлоу тут зачетно прибрался. Но не вини его. Он нормально не жил в доме уже лет четыреста.
— Пошел вон из моей комнаты, выродок, — прошипел Эмбер, не слушая его речей.
Данте прищурился.
— Ой, да ладно тебе. Ты же не хочешь сказать, что злишься на меня за тот случай у бара? Это был всего лишь грубый минутный секс. Подумаешь.
— Пошел вон. Из. Моей. Комнаты, — все тот же разделяющий слова свист.
— Знаешь… Я сегодня в хорошем настроении. Но ты бы поосторожнее на поворотах, я могу передумать, — Данте прищурился.
В правой руке его появился какой-то предмет. Колдун повертел его, явно с той целью, чтобы обратить на жест внимание.
Эмбер зацепился взглядом за его движение. В руках ворлока появилась его зажигалка, та самая, с Микки-Маусом, подарок матери на прошлое Рождество. Эмбер вцепился в нее взглядом. Он не использовал ни единой сигареты с тех пор, как вернулся в мир живых после ночи в клубе.
— Наверное, для тебя она дурное напоминание. Но все равно держи … — Данте бросил зажигалку парню. — Мне она не нужна, у меня на это есть Мэл. Возвращаю. В знак благодарности за то, что ты вернулся и все же спас меня.
С легким клацаньем вещица упала под руку все еще стоявшего на четвереньках мальчишки.
— Я не хотел тебя спасать. Мне хотелось, чтобы ты сдох. Такие, как ты, не должны жить… Я сделал это только потому, что думал о родных и друзьях, которым твой дружок угрожал смертью, — выплюнул Эмбер новую серию злых слов.
Данте был все еще благодушен. Но улыбка больше не расплывалась на его лице.
