Тот не стал спорить и мрачно кивнул. Его точные копии быстро догнали людей, стремящихся спастись бегством. Он схватил их и поволок обратно в сторону тупичка. Те с ужасом таращились на появляющихся совершенно из ниоткуда одинаковых ворлоков. Одним мощным движением Данте вырубил о колено парня, который бился в агонии в его руках. Человек со стоном упал на асфальт и больше не подавал признаков жизни. Вокруг доносились крики умирающих. Они продолжали биться о стены и погибать в агонии, потому что в их голове, в их сознании страшное пламя пожирало их тела и души. Дан поднял глаза. Эмбер, который понял, что нападать больше никто не собирается, принял человеческий вид. Он стоял у стены, бледный и потрясенный, как это бывало всегда после сильной драки. Дан молчал. Он смотрел на своего мальчишку несколько секунд, а Эмбер так же растерянно глядел на него.
Глаза их встретились. Во взгляде Данте мелькнуло что-то. Благодарность? Облегчение? Сложно было понять. Он резко бросил свою жертву и размашисто подошел к Эмберу. Тот с готовностью распахнул объятия. С поистине звериной силой ворлок обхватил мальчишку вокруг корпуса, отрывая его от земли, как легкого котенка. Они обнялись, словно расставались на сотню лет, и скорее это походило на объятия людей, которые боятся потери друг друга сильнее самой смерти. Впрочем, была ли это вообще боязнь, или любовь, или нечто куда более глубокое? Кто бы мог определить. Природа чувств не играла особой роли, главное, что и Эм, и Дан ощутили с небывалой остротой, — они вместе.
Эм приоткрыл губы и набросился на Данте, как голодный, сталкиваясь с ним лбом и носом. Дан захватил в плен его губы, жадно и сильно налегая на мальчишку. Он вобрал язык Эма в свой рот, беспорядочно хватая парня за шею, плечи, за руки.
Эм даже не успел испугаться. Он даже не успел понять, что только что чуть не потерял своего создателя, как Айден друга несколько дней назад. Это мог быть Дан, сейчас это он мог лежать на земле и истекать кровью, без глаз, без языка и без сердца. Эмбер задрал его рубашку, он гладил руками его жесткий пресс и прочесывал черную шевелюру, как будто желая убедить себя в том, что это действительно Данте и что он рядом. Ворлок делал то же самое. Они как будто разговаривали, в то же время не произнося ни звука. Горячее волчье сердце билось где-то там о реберную клетку. Живое.
— Я так рад, что я успел, — выпалил Эмбер. — Я так рад, Дан…
Данте изучал его, и в глазах его было спокойствие, которое доставляло на вершину расслабленности и Эма. Ворлок толкнул парня к стенке, туда, где пять минут назад лежал на асфальте в руках карателей. Прислонив мальчика к вертикальной поверхности, точно так же, как делал это в первый день их знакомства, он взглянул в его синие глаза. Сейчас Эмбер не отталкивал его и не сопротивлялся. Он целовался, как будто собирался откусить кусок от своего создателя и сам бы дал фору любому хищнику. Каким же сильным он стал. Данте ощущал его спадающий страх. Он ощущал его трепет. Он обнял парня крепче и вдохнул знакомый кошачий запах, который со временем становился лишь сильнее. Эм обнимал его в ответ. Он тыкался в Данте носом, словно помечая свою территорию, мял его рубашку на спине и отвечал на его ласку.
— Да, ты пришел, Эм. — Данте схватил его руки и прижал их к своей груди. — Ты настоящий друг.
— Я задолжал тебе несколько раз, — Эм никак не мог отдышаться. — Я все еще должен загладить перед тобой свою вину за тот случай с Джиной.
Как показалось, Данте не сразу вспомнил, кто такая Джина. Затем осмысленность вернулась к нему, и он нахмурился.
— О чем ты думаешь сейчас? Это все в прошлом.
— Я не могу забыть. Никогда не забуду, что я был недостойным апрентисом. Я мог потерять тебя. Я чуть не потерял тебя.
— Ты самый лучший апрентис, которого только может пожелать себе ворлок.
— Ты такой бессовестный врун, — Эм поцеловал Данте, дыша в его ухо. Его ноги все еще не касались земли.
— Я в порядке… Все хорошо, — как заклинание читал Дан два этих простых слова, обнимая Эма в ответ.
Еще один долгий и ненасытный поцелуй. Оба парня не могли оторваться друг от друга, не обращая внимания на вопли паники вокруг.
Айден, который стоял в стороне, начал откровенно скучать. Тоска в его душе, вызванная воспоминанием о карателях, лишь усилилась. Он не мог сказать, почему пошел за Эмбером и подставил свою жизнь опасности, рискнул быть пойманным. Пытался ли он найти в своей душе оправдание или попросту хотел забыть неприятное ощущение, оставленное словами мальчишки о том, что лучше быть мертвым, чем видеть мертвым своих друзей, — Айден не знал. Он знал лишь то, что сосущая пустота и невозможность возврата выворачивала наизнанку его внутренности, а он не мог ничего поделать с этим.
Близнец поморщился, увидев, что Данте запрокидывает голову Эма и целует его шею, наслаждаясь сдавленным дыханием своего ученика. Но по крайней мере у Эма и Данте рядом всегда был тот, кто готов отдать свою жизнь за привязанность. Такие чувства стоили очень дорого.
