Оборотня, который преданно любит её всем своим волчьим сердцем и будет любить даже тогда, когда он вгонит в это сердце серебряную пулю. И после этого. Всегда.
Ремус шумно выдохнул, глядя на дверь в кабинет Валери, закрыл глаза, и постучал. А когда из кабинета донеслось короткое “Войдите”, решительно повернул ручку и открыл дверь.
Валери сидела в кресле за письменным столом, погруженная в чтение письма.
Из одежды на ней был только черный шелковый халат, расписанный яркими цветами и небрежно схваченный на талии пояском.
Нежная, теплая, она напоминала какой-то хрупкий диковинный цветок, и была совершенно непохожа на ту строгую, резкую и стремительную женщину, которую Ремус ожидал здесь увидеть.
Он остановился и несколько раз моргнул.
Валери вскинула голову.
— А, мистер Люпин, — тепло исчезло из её взгляда и сменилось привычной холодностью. — Проходите, — послышался звук выдвигаемого ящика.
— Вы хотели меня видеть? — спросил Ремус, с трудом ворочая языком.
Они были совершенно одни в этом кабинете.
Она была в халате.
А он, к счастье, в мантии.
— Присаживайтесь, — Валери собрала бумаги на своем столе в стопку и постучала ею, выравнивая края. — Прошу прощения, что вызвала вас так поздно. Я хотела поговорить с глазу на глаз и без посторонних ушей. Надеюсь, я не оторвала вас от уроков?
— Нет, — пробормотал он, чувствуя себя идиотом. — То есть, я хотел сказать, старосты в это время… — он случайно, совершенно, совершенно случайно взглянул в вырез её халата и ощутил, как к щекам прилила кровь. — Патрулируют коридоры.
— То есть следят за порядком, — Валери обулась, не поднимаясь из кресла, а затем выпрямилась, положила сцепленныев замок руки на стол и устремила свой колдовский взгляд прямо на Ремуса.
А он вдруг вспомнил, как в детстве накалывал бабочек на иголки.
Вот значит, что они чувствовали.
— Да, — выдавил Ремус.
Грей приподняла уголки губ. Улыбка и взгляд существовали на её лице как будто по-отдельности.
— Скажите, мистер Люпин, вы знаете, что во время Каледонского теракта много волшебников пропало без вести? — внезапно спросила она и скрестила руки на груди так, что вырез на халате углубился, а Ремусу стало невыносимо трудно смотреть ей в глаза.
— Да.
— Практически все они угодили в колонии оборотней.
Мозг мучительно включился.
— Что?..
— Вам ведь известно, что ваш Запретный лес — всего лишь южная часть Каледонского заповедника? — она выдвинула ящик и достала сигареты. Ремус здорово удивился. Обычно никто из преподавателей не позволял себе курить, тем более в присутствии студентов.
Но эта женщина была не такой как все.
Даже в халате.
— Нет, я никогда об этом не слышал.
— Колония Сивого расположена к северу отсюда, в горах. Не близко, но и не далеко. Сивый подобрался так близко, как только мог. Ему нужен Хогвартс. Студенты. Дети. Вы ведь понимаете, кому он служит? Темному Лорду нужен замок, а Сивому — его содержимое, целая армия сильных волшебников, которых можно перекусать и переманить на свою сторону. И теперь, когда они с Волан-де-Мортом заключили союз, Сивый попытается напасть на школу, — она струсила пепел в черную блестящую пепельницу. — Завтра с наступлением сумерек в Хогвартс прибудет почти весь мой отдел. Когда взойдет луна — начнется охота, и любой оборотень, замеченный на территории школы, будет убит на месте, или взят в плен, — она выдохнула облачко дыма. — Теперь вы понимаете, зачем я вызвала вас? — Валери слегка прищурилась. — Вы, мистер Люпин, должны уехать из школы до завтрашнего утра…
Ремус вскинул голову.
—…и провести полнолуние в любом другом удобном для вас месте. Это понятно?
Пару мгновений Ремус просто остолбенело пялился на неё, а затем выпалил, почти не раздумывая:
— Нет.
Он может быть рассудительным и здравомыслящим сколько угодно, но превращения в компании друзей — его единственная отдушина, единственная радость в жизни!
И никто не имеет права покушаться на неё, даже Валери Грей. Тем более Валери Грей!
Грей же, похоже, решила, что ослышалась и медленно подняла голову. Взгляд лезвием чиркнул по Ремусу из-под острых ресниц.
— Что, простите? — шелковым голосом переспросила она, снова становясь немного безумной на вид.
— Нет, — ровным голосом повторил Ремус. — Я превращался здесь много лет и ни разу никого не покалечил. Я не могу уехать домой. И не уеду.
— Я, знаете ли, располагаю другими сведениями, — молвила она. — Я наслышана о том бедном мальчике, которого вы и ваши друзья…
— Это был несчастный случай!
—…затащили под это ваше жуткое дерево, где вы же его чуть не убили…
— Он не пострадал, профессор Грей, послушайте…
—…а теперь вы имеете наглость лгать мне прямо в лицо?
— Черт подери, да послушайте же меня!
Он крикнул это прежде, чем осознал, что и кому говорит.
И сам охренел.
А потом вдруг понял, что уже не сидит в кресле, а стоит, и его правая рука горит огнем.
Он, что, ударил по столу?
Повисла пауза.
Грей, как ни странно, не стала орать на него в ответ на тему того, как он смеет так говорить с учителем. На губах у неё появилась тень крошечной улыбки, а серебристые глаза сузились. Она дала понять, что слушает.
