Джеймс, глядя на неё, вдруг осознал, что совсем не злится, как раньше. Такой она сейчас была маленькой и уязвимой на этом диване, такой жутко одинокой, что ему больше всего на свете захотелось отделиться от камина, подойти, сесть на пол у её ног, положить голову ей на колени и просто забыть всю эту ссору. И как только он признался себе в этом, спину как-будто примагнитило к полке. Не оторваться.
Не подойти к Лили...но и не уйти.
И так он и стоял против неё, неподвижный, словно каменный истукан, с бешено колотящимся сердцем и отчаянно пытался вернуть на место чувство злости и оскорбления, представлял, как эта самая хрупкая и беззащитная девочка пачкается руками другого парня, старался рассердиться на неё как прежде...и не мог.
Лили вдруг прерывисто вздохнула, так что золотая цепочка на её ключице поднялась и сверкнула.
— Хорошо, что всё хорошо закончилось. Бедный Ремус, я представляю, что он теперь чувствует. И Сириус, и Питер. Вы просто чудом спаслись сегодня. И я...очень рада, что ты в порядке, Джим, — она спешно поправилась, — Джеймс.
Он прищурился.
— И раз всё хорошо, думаю нам всем стоит пойти отдыхать... — она встала, подхватила свою сумку и направилась к лестнице.
— Плохо, — выдавил он, когда его нос щекотнуло ароматом зеленых яблок.
Лили остановилась и обернулась.
— Что?
— Плохо. Если ты пыталась извиниться таким образом — то ничего не вышло, Эванс. Это ничего не меняет.
— Извиниться? — тихо переспросила она и чуть развела руки в стороны. — Интересно, за что?
Джеймс усмехнулся.
— Я просто хотела помочь. И если тебе моя помощь не была нужна — тогда в самом деле, извини. Можешь считать, что я сделала это для Ремуса, и Сириуса, и Питера, — она отвернулась и принялась подниматься по лестнице.
Эти слова больно хлестнули Джеймса.
— Вот это уже похоже на правду! — рыкнул он ей вдогонку.
Лили обернулась, взметнув волосами.
Глаза её полыхали.
— Если тебе так нравится считать меня лгуньей — пожалуйста! — звенщим голосом сказала она. — Только я никогда тебе не врала! Никогда, понятно? — Лили стремительно спустилась со ступеней, держа Джеймса на прицеле зеленых глаз. Он тоже развернулся, готовый к бою. Живоглот опасливо мяукнул и спрыгнул с дивана, видимо боясь, что или он, или она используют его как снаряд.
— Ты ведешь себя как ребенок, Джеймс! Вместо того, чтобы просто поговорить, ты обижаешься, строишь из себя оскорбленную невинность и делаешь вид, что пострадал больше все...
— Кто бы говорил об оскорбленной невинности, Эванс!
— Ты просто невозможен! — закричала Лили, стискивая кулаки. — Ты знаешь, почему я не хотела говорить тебе о своем прошлом, Джеймс?
— Горю желанием узнать! — то ли дело было в стрессе, то ли в том, что он действительно поломал нос, но по губам опять побежала кровь. Джеймс сердито утер её.
— Да просто я знала: ты отреагируешь именно так! И боялась этого! И теперь вижу, что тебе действительно наплевать на меня, для тебя важно только знать...
— МНЕ — НАПЛЕВАТЬ?! — заорал он вне себя, подлетая к Лили и хватая её за предплечья. — Да я всю свою жизнь только и делаю, что пытаюсь доказать тебе, что мне не наплевать! — он встряхнул её. Лили казалась слегка шокированной. — Кому из нас наплевать, так это тебе! — он оттолкнул её. — И я в этом просто лишний раз убедился!
Лили сглотнула, глядя на него во все глаза, а потом вдруг выхватила палочку, да так быстро, что Джеймс не успел сообразить, что к чему. Миг — его нос с жутким хрустом встал на место, а он схватился одной рукой за него, другой — за диван, согнувшись в три погибели.
— Какого... — Джеймс пощупал переносицу. Боль прошла. И кровь остановилась.
— Ты прав, Поттер, — голос Лили задрожал. Джеймс вскинул голову. — Мне, конечно же, наплевать. Именно поэтому я и вызвалась сегодня на дежурство в крыло, — она наградила Джеймса последним, полным уничижения взглядом и ушла наверх, оставив его на растерзание совести.
Тишина.
Гудящая, жуткая тишина — вот, что услышала Роксана, когда проснулась и резко села в постели.
На тумбочке тикали часы. Продолговатые тени спали на стенах, плакатах, комоде...
Всё было как всегда.
А у неё в ушах до сих пор звучал бархатистый, хрипловатый голос:
— Роксана... Рокс...
И руки... руки скользили по её плечам, груди, талии, скользили по животу и между сведенных от напряжения ног...
Тело протестовало и не желало верить, что всё это был только сон.
Он был на ней, он был в ней...
Всего секунду назад он бился в ней, она чувствовала его там...
Его тело... его запах...она слышала его, даже сейчас...
— Да...да...да, детка, да...вот так...да...
Она испуганно разжала руки, осознав, что обхватывает себя за плечи, провела дрожащими пальцами по горячей шее, стирая пот, бросилась к лампе и включила свет, поскорее прогоняя иллюзию.
Постель была пуста...
У подушки темнел плеер.
Издав жалобный мучительный стон она снова упала на подушку и закрыла лицо руками.
