И в другой ситуации они наверняка бы принялись прохаживаться на этот счет, но сейчас все было иначе... со времен Каледонского теракта война ещё никогда не приближалась к ним так запредельно близко. И дело было не в темпераменте Сохатого, готового чуть что броситься в бой. Ремус и сам чувствовал какое-то жжение в груди и хотя здравый смысл подсказывал ему, что в нем говорит юношеская горячность, ничего не мог с этим поделать. И потому что гнев Джеймса падал на него самого как искры на сухой хворост.
— Эти подонки думают, что им всё можно? — цедил Джеймс, то и дело нервно затягиваясь сигаретой. -тогда они ещё не знают, на что нарвались.
— Да, Сохатый и Темный Лорд будет трепетать от одного упоминания твоей славной фамилии, — лениво заметил Сириус, пытаясь разжечь на ветру огонек.
— Я серьезно! Я стану мракоборцем, клянусь, я стану им и перебью этих ублюдков, это тебе понятно?!
Сириус закурил.
— Предельно. Кстати о твоей славной фамилии... тебе письмо, — он вынул конверт и шлепнул им Джеймса по плечу. — Отвечай на письма, олень, у тебя не так много родителей.
— Ух ты! Черт, а я ведь... вот черт! — Джеймс чуть не подавился сигаретой и принялся торопливо разрывать бумагу. — Я же совсем забыл...отец меня прикончит в один прекрасный день... точно прикончит!
— Но теперь по крайне мере понятно, куда пропал Эйвери, этот кусок дерьма, — все так же тихо и зло сказал Сириус, сжимая и разжимая кулак руки, лежащей поверх согнутого колена. — Теперь он бы не прожил здесь и дня.
— Это только Эйвери. Все знают, что половина этих — отпрыски Пожирателей, — Джеймс взглянул поверх письма на кучку третьекурсников-слизеринцев у другого выхода. — Просто пока что они хорошо это скрывают. А насчет Эйвери... мне вот, например, ещё не всё понятно.
— О чем ты, Сохатый?
Джеймс сложил письмо и снова лег, плотно закутавшись в мантию. От холода у него на лице выступил румянец и нос покраснел как у Санта-Клауса.
— А вы сами пораскиньте мозгами. В первый раз Тинкер выманили из лесу слизеринцы — именно их я видел в лесу той ночью и слизеринцы начинают распускать слухи о том, что её убил Лунатик. Какие именно слизеринцы? Нотт и Эйвери, всё верно. Во второй раз мы тоже видим в лесу слизеринцев и очередную жертву — Мэри. Только она почему-то осталась жива, в отличие от Тинки. Почему? Потому что тому, кто пытался её убить что-то помешало? Что?
— Охотники? — предположил Сириус.
— Не охотники, — угрюмо молвил Ремус, ковыряя камень. — Оборотня может отвлечь только одно...
— Ты имеешь в виду...
— Да, — Джеймс снова закурил. — Я почти уверен, что Мэри осталась жива только потому, что в лесу появился вожак — он и помешал оборотню её убить. Но теперь-то мы точно знаем, что это был не Рем, потому что он в это время пытался прикончить Бродягу...
— Спасибо, что напомнил.
— ...тогда, спрашивается, зачем слизеринцам так активно распускать слухи об этом? Наверняка потому, что они точно знали, кто убийца. И в этот раз мы тоже видели в лесу слизеринцев, вы помните, один из них кричал что-то вроде «Мы должны вернуться!», а другие ему: «Поздно, он уже с ними!»...
— Я не помню, — Сириус нахмурился.
— ...и после этого — Эйвери вдруг исчезает! Как по мне, всё очевидно — это он был нашим оборотнем и это он виноват в смерти Тинкер Бэлл! Он чуть было не убил Мэри! А слизеринцы просто развлекались, подбрасывая ему добычу из маглорожденных — помните, что творилось в лесу летом? Для них это просто шоу! Ублюдки...
— Слушай, Сохатый, логическая цепочка, конечно впечатляет, но как по мне, она сделана из соплей, — заметил Сириус.
— Что? О чем ты? — Джеймс повернул к нему голову.
Ремус оглянулся. Дворик стремительно пустел и на место шумного школьного гомона наваливалась тишина.
Он снова повернулся к друзьям.
— Я о том, что у тебя нет никаких доказательств, всё притянуто за уши, — громко сказал Сириус. — Тебе просто хочется, чтобы во всем были виноваты слизеринцы.
— Что?! — взвизгнул Джеймс. — Бродяга, ты вообще в своем уме?! Всё же сходится, Нотт...
— На самом деле — нет. По сути, у тебя есть только то, что слизеринцы были ночью в лесу и хоть я сам не верю в то, что говорю — у тебя нет оснований их обвинять. С таким же успехом они могут обвинить нас, ведь мы тоже там были. А то, что Тинкер убил оборотень — ты может забыл, но в лесу и той и этой ночью было до черта оборотней и это мог сделать любой из них, — увидев, что Джеймс опять собирается спорить, Бродяга добавил: — Всё упирается в то, есть ли у тебя доказательства, Сохатый. А их у тебя нет.
— Но Эйвери ведь исчез, исчез именно сейчас, когда...
Неожиданно Питер, до этого внимательно слушавший спорщиков, переменился в лице.
— Макгонагалл! — шикнул он.
— Вот черт! — Джеймс подскочил и сунул сигарету в карман, Сириус спрыгнул на землю, они спешно засобирались, но не успели и оказались под прицелом строгих глаз.
Профессор шла прямо к ним, очки подскакивали на её остром носу, руки крепко сжимали учебники и классный журнал — примерно так бы они сжимали меч. Даже её черная широкополая мантия сердито хлопала рукавами.
