— Ты должен пообещать мне, Люпин... — у самых дверей замка Грей наконец повернулась к Ремусу и взглянула прямо на него — глаза у неё были все ещё красные после слез, но горели так, что Ремус должен был немедленно упасть замертво, едва только взглянув в них. — Пообещай мне, что никто, ни одна живая душа не узнает о том, что произошло в лесу. Ты никогда, никому об этом не скажешь, иначе, клянусь Мерлином, ты вылетишь из этой школы прежде, чем договоришь...
Они стояли перед главным входом. Двери были приоткрыты и было слышно голоса учеников, доносящиеся из Большого зала, где, очевидно, только что начался ужин.
Ремус почувствовал, как неприятно сжался желудок.
Она смотрела на него... с ненавистью.
— Я клянусь. — тихо сказал он, опуская взгляд. — Если хотите, могу принести Обет...
— Не нужно этих глупостей, — отрезала Валери, поднимая руку. Какой же маленькой она сейчас казалась в этой гигантской мантии и сапогах. Какой же хрупкой...
Ремус с трудом подавил жгучее, страшное желание снова её обнять.
А она так злилась...
Но ведь это она, она обняла его!
— Я надеюсь, ты доберешься до своей комнаты без приключений? — угрюмо спросила она. — Мне пора возвращаться на работу.
— Профессор... Грей, может вам не стоит возвращаться в лес сегодня? — спросил он, прекрасно, впрочем, понимая, что она скажет. Так и вышло.
— Глупости, с какой стати? — она снова вытерла нос и приподняла подбородок с тенью прежнего, обычного для неё высокомерия. — Тем более, что это — далеко не самое страшное, что можно встретить в этом лесу. И мы оба это знаем.
— Это был ваш сын, — ещё тише прежнего молвил Ремус. Валери натужно сглотнула, сжимая губы. — Вы не думаете, что он может вернутся?..
— Я найду к кому обратиться, у меня целая команда охотников, мистер Люпин. — перебила его Валери и отвернулась, давая понять, что разговор окочнен. — Доброй ночи.
— Доброй ночи... — пробормотал Ремус и взялся за ручку тяжелой дубовой двери.
— В пятницу в восемь вечера я жду вас на восточном берегу.
Сердце Ремуса пропустило удар.
Он подумал, что ослышался и резко обернулся.
Валери стояла, вся окутанная темнотой и смотрела на него, не то насмешливо, не то жалобно.
— Покажешь, куда ушла стая, — сказала она, а увидев ошеломительный восторг на лице мальчика, поспешно добавила. — И на этом всё, Люпин, больше никаких прогулок по ночам! Чтобы ты и близко не подходил к лесу, это понятно?
— Да, профессор, — выпалил Ремус, прекрасно понимая, что теперь он точно от неё не отвяжется и будет таскаться за ней по лесу, пока она наконец не сдастся и не возьмет его к себе... я уж там он своего не упустит...
— Прекрасно, — сухо ответила она, окинув его скептическим взглядом. Похоже, она умела читать мысли. — Очень на это рассчитываю, — с этими словами Валери развернулась и зашагала прочь по территории, сунув руки в карманы мантии и опустив голову, а Ремус всё стоял и стоял на крыльце, глядя ей вслед, пока узкая фигурка в развевающейся мантии не скрылась в густом осеннем мраке.
Сегодня он поцеловал Валери Грей.
Похоже, сегодня он снова не уснет до утра.
Сириус.
Это имя проникло Роксане под кожу. Оно заразило её, отравило, вызвало лихорадку и Роксана не могла с ней справится, не могла её обуздать. Её бросало в холод. Ей было холодно всё время с той секунды, когда она проснулась одна, в остывшей, пустой постели. И когда воспоминания горячей волной прокатывались по её спине, рукам и шее, ей становилось ещё холоднее и тогда она обхватывала себя руками, впиваясь ногтями в кожу так, что хотелось кричать.
Это была болезнь.
Самая настоящая болезнь.
Теперь понятно, что чувствовал Мирон в те минуты, когда его приходилось привязывать и сковывать наручниками...
Она знала, что так кончится.
Чего она ждала? Она ведь прекрасно знала, кто такой этот Блэк, парень, меняющий девчонок как перчатки. Поэтому с самого утра Роксана пыталась убедить себя, что ей наплевать, что теперь она должна чувствовать радость, потому что он получил, чего хотел и теперь оставит её в покое...
Но не получалось. Она убеждала себя, а сама искала Блэка в толпе смеющихся, спешащих куда-то идиотов.
А потом увидела его с Хлоей Гринграсс.
Они обнимались и нежничали у входа в теплицы.
А она стояла и смотрела на них, с разорванной грудью, изорванная в клочья и совершенно растоптанная. Надо было просто отвернуться и уйти, а она смотрела, смотрела и смотрела, прижигая этим зрелищем остатки своей наивности и глупости.
А потом Хлоя отлепилась от него и ушла. Блэк усмехнулся ей вслед, отвернулся и тут посмотрел прямо на Роксану.
Это было похоже на заклятие Оцепенения. Но длилось всего секунду, а потом их разделила толпа людей. Когда же она рассеялась, Блэк уже пропал.
Всё нормально. Всё в порядке. Она должна радоваться, что все это наконец кончилось.
— Может он заболел? — так сказал его друг, когда Роксана, ненавидя себя за это, спросила у него, где Сириус.
Конечно. Он заболел.
И она тоже.
Роксана решила бежать. Этой же ночью она соберет вещи и уйдет из этой вонючей школы, просто оторвет от себя этот кусочек и оставит Блэку, Мерлин, пользуйся, сколько тебе захочется.
