Самым неприятным в этой ситуации было то, что до первой игры сезона — Гриффиндор против Слизерина, оставалась всего одна неделя, а команда Гриффиндора, и без того неполная, без капитана просто разваливалась на части, в то время как команда Слизерина во всем блеске своего успеха приходила на ужин после тренировок и вела себя так, будто победа уже была у них в кармане. И, по правде говоря, это было так...
Ремус пытался поговорить с Джеймсом, Сириус пытался его встряхнуть чем-нибудь, разозлить, в конце— концов даже наорал на Джима, надеясь, что в нем проснется здоровая злость и он двинет ему, как на похоронах, но на все свои попытки получал неизменно один ответ:
— Оставьте меня в покое.
Трудно спасти человека, который вовсе не хочет спасения.
Дело принимало очень скверный оборот.
— ...да потому что мне надоело, что ты вечно смотришь в одну точку! Возьми себя в руки!
На этот раз голос Мэри перекрыл даже музыку. Некоторые ребята, сидящие в гостиной переглянулись, но тут же поспешили сделать вид, будто ничего не услышали и заговорили в два раза активнее, чем до этого.
Сириус тяжело вздохнул, Ремус чуть приподнял взгляд, нахмурился и сделал вид, что ничего не услышал. Он сидел на полу, за кофейным столиком перед комином и дописывал сочинение для Слизнорта, обложившись книгами.
Покосившись на лестницу, Лили Эванс оставила небольшую компанию иностранцев, с которыми они с Ремусом по— очереди занимались английским после уроков и подошла к креслу Сириуса. Староста заметно переживала, кусала губы и теребила длинный рукав своего вязаного зеленого свитера.
— Сириус... нам надо поговорить, — заявила она.
— Речь пойдет о наших чувствах? — на всякий случай поинтересовался Сириус, переворачивая страницу.
— Ха-ха, — Лили подвинула его ногу, лежащую на быльце и села на освободившееся место. — Вообще-то я серьезно.
— А я разве нет? — Сириус положил раскрытую книгу себе на живот, потянулся, вытянув руки над головой и обмяк, потирая глаза. — Ну ладно, что там у тебя? Слушаю тебя, выкладывай, дочь моя, — добавил он тоном проповедника.
— Это насчет Джеймса. Сириус, кажется я знаю, как его встряхнуть.
— Да ну?
— Мы должны сорвать игру.
Сириус моргнул и уставился на неё.
Ремус поднял голову.
Лили не отрывала взгляд от Сириуса.
Наконец Сириус хохотнул и пауза лопнула как мыльный пузырь.
— Очень смешно, Эванс, шутка вечера, — он снова закрылся книгой, но Лили выхватила её у него из пальцев.
— Эй... — Сириус потянулся за ней, но Лили отвела книгу за спину, гневно сверкая зелеными глазищами.
— Я не шучу! Ты должен войти в команду и завалить игру!
— Как, по-твоему, это поможет Джеймсу прийти в себя? — спросил Сириус, изо всех сил стараясь не сорваться и не наорать на Эванс.
— Очень просто, — невозмутимо ответила она. — Джеймс может и отказался играть в этом матче, но мы все прекрасно знаем, что он жить не может без квиддича, — она обвела взглядом лица мальчиков. — Если он увидит, как его команда, та самая команда, которую он так старательно тренировал все эти годы, вдруг начнет пропускать легкие мячи и откровенно сливать игру Слизерину, он не выдержит и вмешается! А этого достаточно, чтобы он снова пришел в себя!
— Вообще-то в этом есть здравый смысл, Бродяга, — рассеяно заметил Ремус, почесывая волосы.
— Вот именно! — Лили всплеснула руками. — Джеймса бесполезно уговаривать, он сам должен вырваться из этого состояния, его надо просто... подтолкнуть!
— И как же ты собираешься его подтолкнуть? — спросил Сириус, невольно проявляя интерес к назревающей авантюре. — Ты сама сказала, он так выдрессировал команду, что...
— О, это очень просто! — Лили нетерпеливо отбросила волосы за спину. — Раз Джеймс болен и не сможет играть за ловца, его должен кто-то подменить, так?
Сириус терпеливо кивнул.
— В прошлом году Дирк Крессвел пробовался на ловца, но Джеймс обошел его и тогда Дирк согласился на место вратаря. Можно предложить Дирку заменить Джеймса в этой игре! Никто ничего не заподозрит, ведь Дирк — правая рука Джеймса на поле, к тому же хороший вратарь, но ловец из него так себе. А если на освободившееся место вратаря взять кого-нибудь, кто совершенно не смыслит в квиддиче, игра будет обречена! К тому же, он, кажется, звал тебя охотником, верно, Сириус? Если он увидит, как ты упускаешь один мяч за другим, то...
— Мне это нравится! Решила сделать из меня пушечное мясо, Эванс? — Сириус недовольно приподнялся в кресле, поудобнее укладывая подушки за спиной. — Нет, Сохатый, может и придет в себя минуты эдак на две, чтобы убить меня, а потом осквернить моё тело метлой или битой для бладжера, но потом снова впадет в депрессию, только теперь пожизненно. Я не хочу в этом участвовать.
