Блэк засмеялся и положил ладонь на её пергамент, не дав Роксане исправить.
— Брось, Рокс, мы позанимаемся вечером, обещаю, а сейчас просто пойдем и...
— Я же сказала «НЕТ!», что ещё тебе непонятно?! — взорвалась она.
Повисла небольшая пауза.
Ученики, сидящие за соседними столами, оглянулись.
Факелы, и те затрещали тише.
— Всё понятно, кроме того, какого черта ты так орешь, — невозмутимо отозвался Сириус, после чего вдруг сжал ладонь в кулак, комкая её пергамент и резко встал.
Разозлившись и слегка растерявшись, Роксана смотрела, как он идет к выходу.
Блэк был унижен и отвергнут, а шел так упруго и легко, словно шагал по Елисейским полям в майское утро. Только левую руку, по которой расплывалось злое черное пятно, держал неестественно ровно и прямо.
Роксана засопела, сердито смахнула со стола обиженный комок бумаги и снова взялась за перо, но в ушах стучало так, что она уже совсем ничего не понимала и уж точно ничего не смогла бы написать.
Он обиделся.
Пф-ф, подумаешь!
Ну и пусть обижается.
Пусть вообще катится к черту.
Она решительно схватила чистый лист.
«...columna…»
Черт.
Роксана хлопнула пером по столу и вскочила со стула.
Блэка она догнала уже на выходе и обвила руками за талию, удерживая.
Тот моментально обернулся к ней и втащил за стеллажи.
— Да? — умоляюще выдохнул он между поцелуями.
— Нет, иди к черту! — вкрадчиво прошептала она, оттолкнула его и скрылась за стеллажом.
Совершенно сбитый с толку, Сириус со злости ударил по нему кулаком, так что с верхней полки упала книга, а потом развернулся и вырвался из библиотеки, злой, как тысяча гриндиллоу.
— Рокс, открой дверь!
Дело было поздним вечером. Сириус прекрасно понимал, что все слизеринцы уже сидят по своим норам и наверняка сейчас сбегутся на его крик, но ему было наплевать.
Он совершенно не понимал, в чем дело. Мало того, что она отталкивала его весь день, так теперь, зная, что он придет, ещё и заперла свою дверь! Если она дуется на него за что-то — самое время сказать об этом.
Сириус гневно выдохнул, глядя на серебряную табличку и ещё раз ударил кулаком по двери.
Воображение уже вдоль и поперек исполосовало его голову, наполнив её всякими Мальсиберами и Ноттами в его, то есть, Роксаны, постели.
— Рокс! Открой эту чертову дверь!
Тишина.
— Открой, или я сломаю эту суку! — предупредил он и шарахнул по двери ладонью, теряя терпение. — Раз! Два!
Подействовало. Сначала в комнате послышалась какая-то возня, знакомо скрипнули пружины на кровати, раздались шаркающие шаги, а затем дверь открылась.
На Роксане был необъятный теплый батник, теплые пижамные штаны в клетку и совершенно нероксанистые, толстые вязаные носки. Пучок на макушке разболтался и серебристые волосы Первых Малфоев торчали во все стороны. Болезненно-серое лицо поморщилось, когда она увидела гостя.
Непохоже, чтобы она с кем-то обжималась.
— Ну? — проворчала она, зябко обнимая себя руками.
Сириус решительно вошел в комнату, оттеснив Роксану. Осмотрелся. Вопреки его опасениям, кроме самой Роксаны здесь никого не оказалось. Проигрыватель в углу тихо мурчал голосом Пола Маккартни. Крошечные светлячки, заменявшие в комнате свечи, плавали в уютном полумраке песни «Yesterday». Порядком раздобревший на черновиках и салфетках Патрик сидел на тумбочке и ужинал «Вечерним пророком».
Роксана закрыла дверь и Сириус стремительно обернулся.
— Скажи мне, какого черта происходит, Малфой?
Роксана прошаркала мимо него и повалилась на кровать.
— Ты отказываешься проводить со мной время, шарахаешься от меня, тебя бесит, когда я трогаю тебя! Какого хрена происходит?!
Она страдальчески поморщилась и подтянула колени к груди.
Вид у неё был такой несчастный, что Сириус невольно подрастерял боевой пыл.
— Что с тобой? — недовольно спросил он и слегка забеспокоился, когда она вся сжалась и скомкалась, проваливаясь в складки одеяла. Неожиданно до него дошло. — О, Мерлин, нет, Рокс, скажи, что у тебя не...
— Да, Блэк, у меня месячные, — проворчала она, отворачиваясь.
Сириус постоял немного, справляясь с жестоким ударом, а потом присел рядом.
— Ну может быть мы... могли бы придумать что-нибудь?
Роксана оглянулась и её осунувшееся мрачное лицо на миг тронула слабая улыбка.
— Нет, Блэк, мы не будем ничего придумывать. Тебе вообще лучше уйти.
И она снова отвернулась, мучительно морща лоб, жмурясь и сжимаясь. Казалось, её кто-то грызет изнутри.
— Тебе так плохо? — он провел ладонью по её бедру.
— Да, — страдальчески выдавила она.
— А ты не можешь выпить какое-нибудь зелье?
— Я не знаю, какое зелье надо пить, — с плохо скрываемым бешенством ответила она, не поворачиваясь. — Это просто надо перетерпеть!
Сириус хмыкнул.
Ему всегда казалось, что девчонки преувеличивают свои страдания по этому поводу, но когда он один раз имел неосторожность обмолвиться об этом Марлин, выслушал душераздирающую историю, начавшуюся с фразы: «Представь, что кто-то хватает обеими руками какой-нибудь твой орган и медленно, неторопливо рвет его на две части...»
Он дрогнул, вспомнив об этом.
— Слушай, давай я отведу тебя в крыло?
