Но вот Лили медленно опускает руки, не поднимая головы и видно, как снег осыпается с её красных, круглых, но твердых, точно наливные яблочки, щек. Потом ресницы её коротко вздрагивают, губы поджимаются и на Джеймса взглядывают влажные, ошеломительно-зеленые глаза.
«Сейчас заревет и побежит жаловаться» — в ужасе думает мальчик, но даже этот страх как-то меркнет на фоне того, какая Лили Эванс, оказывается... симпатичная.
А дальше происходит нечто, определившее потом всю судьбу мальчика по имени Джеймс Поттер. Вместо того, чтобы заплакать Лили Эванс вдумчиво смотрит на него, прищурив свои необыкновенно-зеленые глаза, а затем вдруг с удивительной скоростью хватает снежок и метко швыряет в Джеймса.
И попадает прямо по носу. Нет, надо отдать Джеймсу должное, в последний момент он всё же вскинул руки, но боль от поражения девчонке всё равно наносит ему ужасный, непоправимый удар. Тем более, что потом Эванс демонстративно счищает с себя остатки снега, презрительно смотрит на поверженного противника и помогает подняться зареванному Сопливусу.
— Идем, Северус, — высокомерно говорит она. — Мы идем в больничное крыло, у тебя разбита губа.
— Совсем спятила, Эванс! — кричит ей вслед разгневанный, униженный Джеймс, пока Сириус пытается за шкирку поднять его из сугроба, куда он свалился, не удержав равновесие. — Ты мне нос разбила!
Но Лили не оборачивается.
Она идет, крепко держа Северуса Снейпа под руку.
Щеки её горят, а глаза пылают.
Джеймс Поттер. Вот как его зовут.
Джеймс.
Какое идиотское имя.
Джеймс помог ей вскочить на ступеньку, но сам внезапно отстал от трамвая и пропал из поля зрения. Лили в ужасе бросилась к выходу, но тут рука Джеймса схватилась за сверкающий поручень, а затем и сам Поттер легко вскочил на ступени, чуть не сбив Лили с ног. В последний момент девушка охнула и отскочила чтобы не столкнуться с ним носами.
— Испугалась, да, Эванс?
— Нисколечко, — дрожащим голосом проговорила Лили, дождалась, пока Джеймс поднимется, а затем порывисто обняла его за шею.
Он рассмеялся.
— Добрый вечер, Джеймс! — щелкая кнопочками переносной кассы, к ним подошел машинист. Широкое морщинистое лицо наполовину скрывали пышные седые усы и насупленные брови, из-под которых нет-нет, да и поблескивали внимательные глаза-щелочки. В первую секунду он показался Лили не настоящим, как и весь этот трамвайчик, но потом она пришла в ужас: если он настоящий, кто же в этот самый момент управляет настоящим трамваем?!
— Здорово, Фарбер! — Джеймса, похоже, эти вопросы ни капли не волновали. — Как жизнь? — встряхнув ладонь волшебника, он полез в карман за деньгами.
— Давненько тебя не было видно, Джейми. Домой едете, а? — веселый карий глаз игриво блеснул из-под кустистой брови и подмигнул Лили.
— Домой, Фарб, — Джеймс сунул ему в руку пару сиклей. — Слышал, что в Министерстве творится? Теперь можем путешествовать только так, — он вскинул рюкзак на плечо и обнял Лили за талию, подталкивая к двери.
— Слыха-ал, Джимми, а то как же, — аппарат у машиниста на груди задорно клацнул и выплюнул билетики. В этот же момент трамвай ощутимо качнуло в сторону, но ни машинист, ни Джеймс, не обратили внимания, а Лили в панике вцепилась в его куртку, чуть не оторвав карман. — Теперь-то про нас все вспомнили, доходы за день больше, чем за месяц! Ну что ж, устраивайтесь поудобнее, молодые люди, мы идем в горы! — голос машиниста прозвучал так радостно, словно они были ледоколом, который наконец-то пробил себе путь в море. Взмахнув рукой, он пошел обратно к своей будке.
— Что? — Лили схватилась за Джеймса, когда трамвай опять пьяно покачнулся. — Он сказал в горы?
— Именно так! — Джеймс усмехнулся и распахнул перед ней дверцу, ведущую в вагон. — А ты боишься?
...1973 год...
Второй курс.
Гремучая Ива.
Под радостный вопль и улюлюканье, Джеймс Поттер первым добегает до ствола Ивы и хлопает по нему ладонью. Есть! Он победил! Оппонент, Сириус Блэк, приотстал, отброшенный назад свирепой ветвью. Джеймс оглядывается и победно вскидывает кулак, но тут Ива цепляет его за лодыжку и отшвыривает прямо к толпе, скандирующей «Поттер Поттер, Поттер!»
Поттер валится в траву, а уже через секунду на него обрушивается Блэк.
Мальчишки охают, кряхтят, хохочут, глядя на свои лица, поцарапанные и грязные. Толпа радуется и всем весело, но тут, как обычно, звучит чрезмерно-взрослое:
— Очень разумно.
Джеймс оглядывается.
Волосы Эванс убраны со лба клетчатым ободком, веснушчатый нос и глаза, книжки, прижатые к груди, наличие которой в последнее время почему-то странно беспокоило Джеймса, аккуратненькая форма. Вокруг, как всегда, стайка подружек. Пай-девочки идут на урок.
— Одного наказания, очевидно, было мало, — сообщает она Алисе Вуд и та согласно поджимает губы. Эти двое вечно друг друга поддерживают. Марлин хихикает и накручивает светлый локон на палец.
— А тебе какое дело? — кричит Джеймс, лежа на траве и опираясь на согнутые локти. Вставать он не решается — Эванс за лето подросла и теперь стала на добрых два дюйма выше него. Это ужасно задевало его самолюбие. — Ты за меня переживаешь?
Лили фыркает.
