Опасаясь, что сейчас в комнату поднимется Джеймс, Лили сунула фотографию на место и кое как примостила книжку в стопке старых спортивных журналов, но что-то мешало. Этим чем-то оказался старый альбом для рисования.
Лили опасливо покосилась на дверь, перешла с альбомом к постели и перелистала пару страниц.
Летящий снитч, такой настоящий и объемный, что его, кажется, можно обхватить пальцами. Ещё один летящий снитч.
Снитч в руке — пальцы прорисованы до мельчайших деталей и трещинок.
Человек на метле — один, другой, третий.
Портрет Дореи Поттер за столом на кухне. Невероятно красивый, полный любви портрет.
От следующего рисунка у Лили перехватило дыхание.
На неё внимательно смотрели красивые миндалевидные глаза.
Её глаза.
На следующей странице она снова обнаружила себя — чуть в профиль, как если бы сидела за партой. Голова опущена, копна волос, убранная на одну сторону, кажется куда пышнее, чем есть на самом деле. Любовно сглаженная линия шеи и тщательно прорисованные завитки волос. Лили машинально тронула себя за шею в том месте, где на рисунки пушились тонкие волоски...
На лестнице раздались шаги. Лили поспешно захлопнула альбом.
Дверь открылась и в комнату боком протиснулся Джеймс с двумя кружками в руках.
— Ну что, как тебе моё логово?
— Тепло, — это было первое, что пришло Лили на ум. На почему-то никак не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. — У тебя классная комната. Похожа на те...
То ли она встала слишком резко, то ли Джеймс шагнул слишком близко, но Лили случайно выбила кружку у него из рук. Замечательный, выстраданный в кулинарных муках горячий глинтвейн фонтаном ударил в воздух, заляпав Джеймса, а когда тот неловко дернулся, вторая кружка почти целиком выплеснулась Лили на грудь.
— Вот и согрелись, — смеялась Лили, брезгливо оттягивая липкую и мокрую ткань.
— Тебе понравилось? — смеялся Джеймс, отплевываясь и протирая очки краем футболки.
— Очень. Дай мне во что-нибудь переодеться, — попросила Лили и, убедившись, что Джеймс не смотрит, вылезла из мокрой одежды.
...рука её скользит вниз по вздрагивающему поджарому животу, пальцы нащупывают застежку. Джеймс прерывисто вздыхает и утыкается горячим лбом в её плечо, до боли сжимая её предплечья.
А затем она расстегивает его джинсы.
Её рука узко проскальзывает в жар.
Джеймс мучительно мычит и бедра его резко дергаются ей навстречу. У Лили перехватывает дыхание, когда она чувствует, как сама по себе растет горячая плоть в её ладони.
— Стой... — стонет он. — Не так...
Она растерянно замирает. Ей страшно, она сделала что-то не так?!
— Ложись... — хрипло шепчет он, окончательно стягивая джинсы...
Футболка Джеймса была велика ей размера на четыре. И пахла Джеймсом.
Лили влезла в неё и выпростала волосы, искоса поглядывая, как Джеймса у комода вылез из свитера. У него была узкая талия. И широкие плечи. И пара родинок на поясе и лопатках. Он был очень красивый... её Джеймс. Его хотелось трогать. Гладить. Обнимать. Просто прикасаться к нему.
Лили прерывисто вздохнула, отвела взгляд и снова взяла альбом.
Теперь и у неё слегка дрожали руки.
...Время замедляет свой бег. Лили откидывается на подушки — сердце колотится от внезапно накатившего страха.
Справившись с джинсами, Джеймс встает на колени на покрывале, глядя на Лили сверху-вниз.
Он как будто провалился в одну из своих фантазий...
— Что там у тебя? — Джеймс плюхнулся на постель у неё за спиной и Лили оглянулась.
— Ты не говорил, что так хорошо рисуешь.
— Ты никогда не спрашивала, — Джеймс сел и взял у неё свой альбом. — А, точно. Сто лет его не видел. Наверное мама нашла, — он перелистал страницы, не заметив, как Лили быстро опустила глаза при упоминании Дореи Поттер — это прозвучало так легко, как если бы она все ещё была здесь. — Смотри-ка, Даррен О’Хара, — воскликнул он, ткнув в рисунок человека на метле. — Трижды капитан «Коршунов». Крутой парень!
На рисунке Дореи Джеймс тяжело сглотнул и ничего не сказал.
— Эйдан Кили, — комментировал он ещё одну фигурку в полете. — Великий ловец. Он может...
— А это кто? — тихо спросила Лили, указав на третий свой рисунок — довольно-таки откровенную фантазию Джеймса на тему её тела, пусть и слегка прикрытого на этом рисунке какой-то текучей тканью.
Джеймс дернул плечами и отвел руку с тетрадью подальше, всматриваясь.
— Не знаю. Какая-то девчонка, — он картинно поморщился. — Веснушек многовато.
Лили стукнула его по плечу подушкой. Веснушки были её болью. Что она только не делала, чтобы их вывести.
— Эй-эй. Я люблю твои веснушки, — серьезно признался Джеймс, небрежно бросая альбом на тумбочку. — Все до единой.
— Сейчас их не видно, — машинально сказала Лили, хотя сама смотрела на ладонь Джеймса, которая в этот миг легла на её голую коленку.
— Те, которые не видно — особенно... — прошептал Джеймс ей на ухо и его рука поползла вверх...
...Торчит. Глупо, но это первое, что приходит Лили на ум, когда совершенно обнаженный Джеймс поднимается над ней.
Кожа у него загорелая, тело такое подтянутое, красивое и гибкое, что его хочется трогать. Снова и снова.
Его член стоит, слегка изгибаясь.
Нападает. Угрожает.
