Остаток вечера прошел спокойно. Джеймс больше не пытался выяснять отношения, сидел, уткнувшись в рыжую макушку Лили и невидяще глядел в огонь.
Спали они в гостиной. Девушки — на диване, а они с Сохатым — на полу, в спальных мешках.
Сириус слышал, что Джеймс не спит, а когда один раз повернулся к нему, увидел, что Сохатый лежит в нескольких футах от него, закинув руку за голову и задумчиво играет со снитчем. Золотой мячик богато поблескивал в молочном лунном свете ,падающем из окна.
Сириус сердито толкнул кулаком подушку и отвернулся, подумав, что идея сказать Сохатому правду о Ремусе, была, пожалуй, самой идиотской за все время их дружбы. Теперь Джеймс затаит на него злобу и неизвестно, когда его попустит. Он ведь терпеть не мог, когда что-то решали без него.
Однако, на следующее утро, когда все собрались в гостиной, чтобы обменяться подарками, Сохатый сам подошел к нему и протянул руку.
— Прости, Бродяга, — отрывисто сказал он. — Я был неправ. Ты правильно сделал, что отпустил его и тем более правильно сделал, что не сказал мне.
— Вчера ты так не думал.
Джеймс хмыкнул и оглянулся на Лили, которая в этот момент распечатывала его подарок — новенький набор для зельеварения, который она битый час разглядывала в аптеке на площади Ипсвича.
— Я просто подумал... если бы Лили вдруг решила съездить на каникулы в логово Этого-Как-Его-Там, я бы тоже поехал за ней. И... — он усмехнулся, взглянув другу в глаза. — Срать бы я хотел, что ты об этом думаешь.
Сириус ухмыльнулся.
— Так-то лучше, — он ударил его по протянутой руке и крепко пожал, перехватив так, словно они собирались бороться.
Конфликт был позади.
После завтрака выяснилось, что в честь Рождества Министерство решило сделать волшебному сообществу подарок: транегрессионное поле восстановили на один день, чтобы родственники из разных стран могли поздравить друг друга, а семьи — воссоединиться в такой светлый, замечательный праздник.
— Переместимся все вместе, я оставлю у тебя коляску, — сказал Сириус, натягивая свои мотоциклетные кожаные перчатки без пальцев. — А потом мы с Рокс махнем в Вудсток, поздравим с Рождеством наших любимых укурков.
Роксана кивнула, сидя у него за спиной и натягивая квиддичные очки.
Попрощавшись в гостеприимными славными Уизли (Молли опять залилась слезами), ребята вышли в сад, схватились за руки цепью и трансгрессировали вместе с гигантским мотоциклом и коляской.
В первую минуту Джеймс решил, что ошибся. Промахнулся. Что они прилетели не туда.
Он помнил, как покидал Лощину, укрытую одеялом чистейшего, нетронутого снега.
Теперь же снег, точно пятна крови покрывал кислое мессиво чёрной дымящейся грязи.
Он помнил, как надежно запер дверь дома и как оглянулся на него перед тем, как мотоцикл взял старт...
На месте дома теперь лежали руины. Левая часть уцелела, она дымилась и потрескивала, как дрова в рождественском камине, зато от правой не осталось практически ничего — как будто кто-то оторвал её и раскидал по округе...
— Что... — Джеймс потеряно топтался на месте, голова его кружилась, в ушах гудело, рядом кто-то что-то кричал, он видел Лили, закрывшую ладонью рот, её широко распахнутые глаза метнулись и размылись. — Этого не может... не может...
— Джим! — заорал Сириус где-то рядом. — Джим, Лощина!
Словно во сне, не понимая, не ведая, Джеймс прошлепал по грязи к одинокой фигуре Сириуса на холме за садом.
Внизу, под холмом, где ещё вчера расстилалась зимняя сказка, рекой лилась грязь, а Ипсвич, его родной, любимый Ипсвич лежал в руинах и полыхал пожарами. Даже с такой высоты было слышно крики и плач людей.
А над всем этим в умытых Рождеством небесах, неподалеку от сияющей Полярной звезды расплывалась в ухмылке гигантская Черная Метка.
— Что здесь произошло? -закричал Сириус, ворвавшись в кондитерскую, из которой уцелевшие жители устроили перевязочный пункт. Всё было забито ранеными, пахло кровью, потом, гарью и гниющей плотью. Он узнал кудрявую девчонку, с которой Джеймс забавлялся прошлым летом. — Греттель!
Девушка ошалело оглянулась, несколько мгновений на осознание и она порывисто обняла его, заливаясь слезами. Сириус дал ей секундой и силой оторвал от себя. -что. Здесь. Произошло?!
Пьяный от горя и слез Джеймс привалился к дверному косяку, сотрясаясь крупной дрожью.
— Это были Пожиратели, их было так много, с ними были великаны, они... они ворвались в город ночью, мы ничего не успели сделать, они лезли в дома, убивали, а потом пришли они, великаны... Ганс, он... — она махнула трясущейся рукой в сторону лежащих штабелями людей. — Ганс, Ганс пытался защитить нас, но великан схватил его и... Джеймс! — Греттель увидела в дверях Поттера, но тот после её слов побелел, бесцеремонно оттолкнул девушку и бросился к одному из тел, покрытых тем, что недавно было занавесками кондитерской.
Сдернув занавеску, он сначала в ужасе шарахнулся от изуродованного, обезображенного тела, врезался спиной в стол. Склянки с зельями зазвенели на пол, Сириус поспешно закрыл труп, а Джеймс вцепился в волосы и кондитерскую огласил отчаянный, полный боли вопль.
