Роксана метнула взгляд на Катона, потом на Уоррингтона и предприняла совершенно глупую, продиктованную одним только инстинктом попытку к бегству. Катон поймал её и скрутил её руки. Мальсибер смеялся.
Роксана слышала уже однажды этот смех. Так смеялся какой-то мальчик над обезглавленной мышью.
— Что за бред ты несешь? — Сириус выгнул бровь. — Краски надышался?
— Скоро все поймут, — дыхание Регулуса почему-то стало тяжелее, он выглядел взволнованным, если не сказать испуганным. — Скоро Хогвартс наконец очистится от грязнокровок, они перестанут нас тиранить и настанет мир!
— Рег, ты больной? Они нас тиранят?
— Эти паршивые грязнокровки из Министерства напали на наших прямо в Косом переулке! Отец Нотта был там!
— Рег, ты идиот. На ваших «напали», после того как они начали махать палочками и орать «Смерть грязнокровкам!», — Сириус толкнул его в плечо.
Регулус пропустил это мимо ушей.
— Скоро так и будет! Скоро все грязнокровки вымрут! Им не место в нашем мире и они уже мрут как мухи!
Он осекся и его голос потерялся под потолком. Вид у него вдруг сделался испуганный, словно он сболтнул лишнего.
Повисла пауза.
Сириус чуть сузил глаза.
Теперь главное не спугнуть.
— Знаешь что? — он спрятал палочку за пояс брюк, сунул руки в карманы и подошел ближе, разглядывая Метку вместо Регулуса. — Если её не смыть сейчас, потом будет ещё сложнее и её следы наверняка заметят. А ещё заметят, что тебя не было на ужине. Вывод простой. И, должен сказать, более идиотского способа привлечь внимание придумать было нельзя, но, будем считать, что я купился. Ты хотел поговорить? С кем, со Слизнортом, с Дамблдором?
Регулус переступил с ноги на ногу.
— Мне ты можешь сказать, ты же знаешь, — вкрадчиво проговорил Сириус, коротко, почти незаметно взглянув на часы. — Выкладывай, что у тебя стряслось?
Роксана лягалась, брыкалась и звала на помощь, но эти уроды наверняка поставили на кабинет заглушку. Никто её не услышит.
— Ты, кажется, удивлена? — старался перекричать её Нотт. Он подтащил её к Мальсиберу, которого жутко смешили её жалкие попытки вырваться. Он хохотал и кивал на неё Уоррингтону и его смех Роксана тоже слышала. — Тебе ведь нравится, когда тебя похищают, разве нет? — рявкнул он ей прямо на ухо. Роксана вспомнила, как у него воняла изо рта на приеме в честь их помолвки. Сейчас было ещё хуже. — Разве нет?!
Мальсибер коротко махнул палочкой и вопли Роксаны стали беззвучными.
— Не надо так орать, кузен, она же не глухая, — поморщился он и демонстративно прочистил ухо кривым мизинцем с фамильным перстнем.
Нотт скрутил её так, что она перестала чувствовать руки и теперь вынуждена была смотреть прямо на Мальсибера. Волосы закрывали ей глаза и вздымались от частого дыхания. Нотт протягивал её ему как пирожное на тарелке.
У Мальсибера была дурная привычка вертеть головой, перед тем, как ляпнуть очередную гадость. Мирон тоже склонял так голову, но в такие секунды он не был человеком, его зрачки расширялись и обрастали алой радужкой, клыки удлинялись, кожа проваливалась. Мальсибер же был человеком, но когда повторял этот жест, Роксану пробирал страх.
В тот раз именно Мирон спас её.
Приехав сегодня в Хогвартс, он как будто принес сюда частицу Дурмстранга и его порядков. Но теперь его здесь нет. Никого нет. Теперь эти придурки наконец оторвутся на ней за позор своих родителей и сорванные планы, а она даже не может позвать на помощь! И мысли разлетались как перепуганные птицы, выхода не было, а если и был, она его не видела.
Мальсибер смотрел на неё, облизывая тонкие губы, а потом вдруг рассмеялся.
— Не надо на меня так смотреть, — вдруг прошептал он, скроив озабоченную рожицу и оттопырив губу. — Ты ведь знала, что так и будет, верно? — он обежал её всю долгим взглядом. — Знала, что ты нам должна, — в отличие от Нотта, Мальсибер говорил тихо и вкрадчиво. — Ты ведь согласна, что должна нам, Малфой? — он небрежно отбросил волосы с её лица, чтобы лучше было видно глаза. — Ты опозорила моего кузена, а его это задело, правда же, Като?
— Безмерно, — прорычал Като, пожимая её горло.
— Незадолго до этого ты оскорбила меня, — Мальсибер погладил её по щеке. — Помнишь, птичка? — он мягко засмеялся, перестал играть с её лицом, отбросил её волосы за спину и прижался к её уху. Роксану передернуло от отвращения.
— Повстречал я воробья:
Скок-поскок, скок-поскок!
Закричал я воробью:
Стой-постой, стой-постой!
Пока он мурчал ей на ухо эту старую детскую песенку, его пальцы уже взялись за пуговицы на её рубашке. Роксана зажмурилась, ужас схватил её за горло.
— Но пустился воробей
Наутёк, наутёк –
Посмеялся воробей
Надо мной, надо мной!* Ма-алфой... — выдохнул он ей на ухо. — Я никому не позволяю надо мной смеяться. Или выставлять в идиотском свете мою семью, — он закончил с её рубашкой и, даже не взглянув на то, что было под ней, клюнул Роксану в щеку сухими, твердыми губами. — И ещё, знаешь что? Он был очень недоволен тем, что его ослушались. И жестоко наказал твоего братца. Тебя никто не наказал, хотя это ты во всем виновата. Тебе не кажется, что это несправедливо?
