Регулус весь похолодел.
— Нет! — выкрикнул он. — Я этого не делал, я их не убивал! То есть... я... да, я был там, но я их не... это не я, есть другие, другой...
— Регулус, ты хоть понимаешь, во что ты впутался? — убийственно-тихо спросил Сириус, подступая к нему.
— Понимаю! — немедленно выпалил Регулус, делая шаг назад. — Я буду служить Делу Темного Лорда, я буду...
Сириус вдруг засмеялся. Регулус осекся и сглотнул.
— Нет, не понимаешь! Какой же ты идиот, — и он снова засмеялся.
— Я не идиот! — срывающимся голосом выкрикнул Регулус. — Я делаю то, что должен делать! Так же, как наш отец когда-то, как отец Нотта, и Эйвери, и Мальсибера. Кто-то должен это делать, кто-то должен защитить нас от грязнокровой чумы! Если этого не сделать, скоро волшебников совсем не...
— Да я смотрю, ты просто сказочный идиот, Рег! — все с той же раздражающей Регулуса улыбкой, Сириус толкнул его в плечо, но так, что Регулус отлетел на пару шагов и опять впечатался в стену. Теперь уже сам. Он оглянулся на испачканную мантию. — Такое преданное и тупое дерьмо, как ты, бросят в самое пекло, пока Мальсибер, и Нотт, и Эйвери будут держать свои задницы в тени. Хотел бы я послушать, как ты будешь толковать о Деле, когда мракоборцы прищемят тебе яйца.
— Да? Почему это тебя так волнует?! — Регулус разозлился. — Это моя жизнь!
— Волнует?! — Сириус фыркнул. — Да мне насрать, Рег. Разве я не показал, насколько мне насрать, когда бросил вас всех? — Регулус обиженно поджал губы. — Мне плевать, если в один прекрасный день Косой переулок украсится твоими кишками, а если и тебе плевать, подумай хотя бы о матери, ты ведь у неё единственный сын.
— Моя мать гордится мной, — проговорил Регулус, хватаясь за упоминание о Вальбурге, как за соломинку, и вскинул подбородок. — Она сказала, что скорее утопила бы меня в детстве, чем позволила переметнуться на сторону врага, — Сириус иронично выгнул бровь. Очевидно, Регулус полагал, что эдакий прозрачный намек его обидит. — А если меня убьют в битве, она будет гордиться мной ещё больше. И отец тоже будет, — быстро добавил он, зыркнув на Сириуса.
Повисла пауза.
Сириусу хотелось его ударить. Не потому, что Регулус его обидел, а потому что просто бесил своей глупостью и идиотской верой в хорошего Влан-де-Морта. В детстве это было проще и он прописывал Регулусу всякий раз, когда тот его доводил. Это стоило даже отсидок в комнате с сушеными эльфами.
В конце-концов он просто дернул плечами.
— Дело твое. Мне плевать, сколько Меток ты выжжешь на своей шкуре, раз уж она тебе так не дорога, можешь вообще постелить её у кресла Волан-де-Морта, мне все равно. И, раз уж тебе нечего сказать мне важного, я уже пойду, — он уже отвернулся было и снова повернулся к брату. — Только учти: если через неделю в лесу найдут ещё одну мою знакомую, разодранную в клочья, я никому ничего не скажу о твоей новой татуировке, просто сам размажу тебя по стенке, — Сириус коротко взглянул на пятно жирной, расплывающейся краски.
Регулус сглотнул.
— А пока пойду. Скоро ужин. Меня ждут друзья.
Это слово подействовало на Регулуса как щелчок кнута.
Не успел Сириус взяться за ручку двери, его младший брат выкрикнул: «Стой!» — и он, нарочно помедлив, обернулся.
Регулус тяжело дышал и вид у него был такой, будто его сейчас стошнит.
— Они хотят, чтобы тебя выгнали из Хогвартса, — быстро проговорил Регулус, морщась от каждого слова. — Они снова тебя подставят, так, как ты и сам не ожидаешь! В лесу снова найдут тело, но я здесь непричем! — истерично выкрикнул он, прежде чем Сириус успел сказать хоть слово. — Ты не понимаешь! Они будут появляться, хотим мы того или нет! И никто ничего с этим не поделает, ни ты, ни я, ни даже Дамблдор!
От этих слов Сириусу стало жутковато.
— Вот только в этот раз все поверят, что виноват ты и ты уже не отвертишься! Тебя исключат и может быть даже кинут в Азкабан!
Пару мгновений Сириус смотрел на брата, сузив глаза и прикидывая, блефует тот, или нет. А потом спросил со всем возможным спокойствием:
— Кто собирается меня подставить?
— Этого я тебе не скажу! — яростно выпалил Регулус. Он никогда не краснел целиком, краснели всегда его острые, ужасно торчащие скулы, отчего все лицо казалось ещё бледнее. — Только знай, что твои волосы уже украли и зелье сварено!
Сириус поднял брови.
— Почему ты сливаешь мне информацию? — спросил он после паузы. — Это называется предательство.
Регулус дернулся и на его лице вдруг на секунду отразилась настоящая мука.
— Я думал, ты будешь рад, если меня выпрут, — Сириус сделал два шага в обратном направлении и замер, засунув в карманы расслабленные руки.
Он умел прикидываться шлангом, когда каждый нерв был натянут до предела. Сохатый так не умел.
— Я не хочу, чтобы тебя посадили в Азкабан!
Было видно, что слова эти вырвались у него помимо воли, Регулус пришел в ужас и стремительно покраснел, а потом и вовсе вылетел из класса, хлопнув дверью.
Сириуса такой наплыв братской любви застал врасплох.
