Ремус смотрел на Валери, часто дыша и чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. Валери тоже смотрела на него, не отрываясь и не двигаясь, прямо как лань перед дулом охотника. Но вот она шевельнулась, словно хотела шагнуть к нему. Пауза вздрогнула и оборвалась.
— Валери... — выдохнул Ремус и сорвался с места.
Их объятие было похоже на столкновение двух летящих навстречу поездов. Ремус схватил её, чуть не оторвав от пола. Валери обхватила его за плечи, зажмурилась и выдохнула что-то, смутно похожее на «Слава Богу».
Они замерли, яростно и нежно обнимая друг друга — впервые после той ночи.
И как будто не было этого месяца. Как будто они всё ещё были в той палатке. Как и тогда Валери пахла свежим, хвойным лесом, Ремус обнимал её и чувствовал себя так, словно к открытой ране у него в груди приложили целебный лист. Горечь и боль пережитого выходили из него как яд. А на смену им приходило долгожданное спокойствие.
Простояв так ещё пару минут, Ремус отпустил её и скользнул ладонью ей за волосы, нежно обнимая ладонью лицо и тонкую шею. Валери поддалась на ласку — закрыла глаза и накрыла его ладонь своей, прижалась к ней губами. А потом заглянула ему в глаза.
Это был один из тех уникальных моментов, когда непроницаемая раковина Валери Грей растрескалась, а у Ремуса в руках оказалось живое, нежное и уязвимое.
Он не знал, что сказать. Да и все слова сейчас были бы лишними. У них ещё будет время поговорить. А пока ему безумно хотелось сделать то, чего он так хотел весь этот месяц. Он чуть крепче сжал её шею, закрыл глаза и потянулся к её губам.
— Нет, — Валери увернулась. Ремус, оглушенный и ослепленный попытался снова. — Нет, Ремус, нет! Не нужно этого! — она оттолкнула его и повернулась к нему спиной.
Ремус растерянно проследил за тем, как она обошла свой стол, поправляя мантию. Как зачесала волосы назад, прижав ладонь ко лбу.
— Я что-то сделал не так? — тревожно спросил он, теперь лихорадочно вспоминая последний раз, когда они виделись. Ему тогда все показалось более чем прекрасным. — Чем-то обидел вас?
Валери оглянулась на него. К выражению непонятной обреченности у неё на лице примешалась жалость и что-то, похожее на насмешку.
— Ты сделал меня счастливой, — беспомощно прошептала она. Так, словно только что неожиданно для себя открыла эту истину. Она взглянула на него так, что Ремус чуть было снова не сорвался с места. Но что-то мешало.
— Тогда почему?.. — хрипло спросил он.
Валери снова отвернулась, её плечи вздрогнули. Ремус испугался, что она плачет и уже шагнул было к ней, как вдруг Валери рассмеялась и снова обернулась к нему.
— Почему? — она игриво хмыкнула и вдруг голос её похолодел. — Да потому что я старше тебя почти в два раза, Люпин, вот почему. Неужели это не понятно?
Ремус моргнул, выходя из ступора, нахмурился и развел руками.
— Ну и что?
Валери снова рассмеялась, так, словно он сморозил отчаянную чушь.
— Боже, ребенок... — не то ошеломленно, не то насмешливо пробормотала она, отвернулась и потерла лоб. Выглядела она слегка не в себе.
— Разве вы думали, что я ребенок, когда мы были там, в колонии? — тихо спросил Ремус, проедая её взглядом. — Там всё было по-другому. Что изменилось?
— Там, в колонии я была уверена, что никогда не вернусь в школу! — звенящим голосом воскликнула Валери. — Как и ты. Мы оба думали, что видимся в последний раз! — она слегка развела руками. — Но мы снова здесь. И я по-прежнему твой учитель, а ты — мой ученик. И между нами не может... не может ничего быть. Никогда. И что, что было — одна большая ошибка, — прошептала она, вновь поворачиваясь к нему спиной и обхватывая себя руками.
Ремус ушам своим не поверил.
— Да какая разница, кто вы и кто я? — воскликнул он, когда справился с собой. — Какая разница, где мы находимся?! Через год я закончу Хогвартс и всё снова изменится! Вы больше не будете моим учителем, мы будем свободны и никто не посмеет нас осуждать! Валери, я... — он подошел ближе. Валери опасливо покосилась на него, но рук не расцепила. — Я знаю, что подвел вас в колонии, знаю, что виноват, но с тех пор я многое понял. Теперь-то я точно знаю, кто я и чего хочу. Я не хочу больше жить в колонии и никогда не захочу. И я никогда больше вас не подведу и никогда не предам. От Хогвартса осталось совсем немного, а потом... если бы вы согласились, мы могли бы пожениться и тогда...
Валери рассмеялась. Ремус осекся и покраснел как рак.
Она смеялась так искренне и весело, словно он отмочил невероятно смешную шутку, а не излил ей душу.
— О Боже, Люпин... — отсмеявшись, она вытерла уголок глаза и посмотрела на Ремуса с таким насмешливым умилением, что ему захотелось провалиться сквозь землю. — Ты серьезно?
— Серьезно! — сердито выпалил он, делая шаг вперед. Валери покачала головой и снова фыркнула смешком.
— Почему вы надо мной смеетесь? — сдавленно спросил Люпин, наблюдая за ней и сгорая от стыда и обиды. — Вы думаете, что я шучу?
Валери подняла на него блестящие глаза.
