Потом было много музыки, танцев и прочей ерунды, которая является неотъемлемой частью любой вечеринки. Кто-то объедался тройными порциями домашних пирогов, кто-то напивался медовухой, кто-то болтал, кто-то танцевал, смеялся, лизался по углам. Потные, веселые, громкие гриффиндорцы и кучка залетных гостей с других факультетов. Сириус и Роксана, которые на прошлой вечеринке только и делали, что тискались и облизывались в кресле, сидели на диване укуренные в хлам и с самым серьезным видом играли в взрыв-шашки. Ход игры их мало волновал, но когда шашки взрывались, оба начинали дико ржать, и чем больше шашок взрывалось, тем веселее им становилось.
Неподалеку от них Питер изо всех сил подкатывал к Мэри, которую его попытки явно раздражали, и она отодвигалась все дальше и дальше, болтая с подружками и поедая торт, полуголый Гидеон зажигал в центре танцпола, Бенджи раскопал запас хлопушек и взрывал одну за другой, музыка орала голосами битлов, а виновница торжества тем временем, давясь смехом и шикая, втащила Джеймса Поттера в спальню мальчиков. Джеймс захлопнул за ними дверь, обрывая шум и голоса гостиной.
Сначала они просто целовались у двери, сопя и тискаясь. Лили едва слышно постанывала, Джеймсу тоже было неплохо. Потом она начала расстегивать пуговки на рубашке, Джеймс сорвал с себя футболку и торопливо помог Лили справиться с юбкой.
— Ого! — выдохнул он, оценив новое белье, почти такого же цвета, как её кожа, кружевное и прозрачное.
Лили, судя по всему, было не до комплиментов. Она притянула его к себе, и они снова схлестнулись. Она была такая горячая, такая заведенная, что у Джеймса даже руки дрожать начали — так он её хотел. Но сегодня был её день. Он пообещал себе, что это будет её день.
— Стой, подожди, Эванс, — он перехватил её пальцы на пряжке ремня. — Не так.
— А как? — она прижималась к нему лбом, носом, трогала его губами.
— Мы сейчас посмотрим... — Джеймс сглотнул, деревянными пальцами нашарил у неё на спине застежку. Лифчик упал на пол. Следом за ним упали трусы. Джеймс пристроился возле неё на коленях, чмокнул Эванс в пупок и занялся делом.
Сначала она просто тяжело дышала и тихонько мяукала, запуская коготки в его волосы, а потом, когда Джеймс приспособился, начала стонать и цепляться за мебель, роняя какие-то мелкие вещицы на пол. Нельзя сказать, чтобы это дело было у него любимым, но тот факт, что они делали это у незапертой двери, из-за которой доносился шум вечеринки, здорово заводил. Джеймсу уже не терпелось поскорее ей вставить, так что он ускорил процесс с помощью пальцев. И как только она кончила, он тут же выпрямился, без церемоний развернул её к себе спиной и сделал это наконец.
— О, че-ерт, — простонал он, вбиваясь в неё и вжимаясь в теплую, влажную спину, в её мягкую округлую попку. Сейчас он ощущал себе еще пьянее, чем десять минут назад. — Эванс... — его руки вовсю шарили по её животу и сиськам. Он засосал её шею и услышал, как она тихо, жалобно постанывает, увидел, как сводит судорогой её пальцы, вцепившиеся в стену. — Эванс, черт возьми, я так тебя люблю.
Потом они сделали это еще раз — на его кровати. Получилось довольно долго, так что когда они закончили, не было сил даже оторваться друг от друга.
После они просто лежали вместе, облитые светом лампы. Тихонько гудела печка в центре спальни, иногда в ней что-то потрескивало. Лили лежала, свернувшись вокруг Джеймсе клубочком и положив голову ему на живот. Её глаза лукаво блестели в позолоченном полумраке, она улыбалась, но ничего не говорила и просто смотрела на Джеймса. Её ноготки щекотно рисовали что-то у него на коже. Джеймс сонно, вяло улыбался ей в ответ и иногда целовал её щиколотку.
— Спасибо за подарок, — проговорила она — впервые с той минуты, как они вломились в спальню. — Мне было приятно, — с этими словами она мягко поцеловала его в живот — совсем рядом с тем шрамом.
— По правде сказать, это еще не все подарки на сегодня, — Джеймс поднялся с подушки и Лили тоже машинально приподнялась с него, а потом села, натягивая простынь. Джеймс достал из своей тумбочки богато упакованный сверток и торжественно протянул Лили.
Она повязала простынь вокруг груди и уселась по-турецки.
Пока она срывала бумагу, Джеймс нашел очки и нацепил их на нос как раз в тот момент, когда Лили сняла с подарка последний слой бумаги.
Вот чего он точно не ожидал, так это того, что взяв в руки книгу, она взвизгнет и уронит её на постель так, словно это был огромный волосатый паук.
— Что это такое? — она отцепила ладонь ото рта и подняла на Джеймса огромные глаза. — Джеймс, что это?!
— А ты не помнишь? — Джеймс озадаченно повертел в руках старый, читанный-перечитанный томик Эрнеста Хэмингуэя. — Я думал это твой любимый автор, нет?
— Я думала, я его потеряла ещё на пятом курсе, — Лили выхватила книгу у него из рук и любовно погладила обложку и корешок, так, будто теперь это был не паук, а нашедшийся за шкафом хомяк. — Я же тогда всю башню перерыла, мадам Пинс до истерики довела, я же... — внезапно до неё дошло. — Это ты её украл?!
