— Сохатый, мы проверили каждую мелочь, мы контролировали все! — набросился на него Бродяга. Чем глубже Джеймс погружался в свое отчаяние, тем злее становился Сириус. Но его злость была такой же бесполезной, как горе Джеймса. — Никто не мог предположить, что этот гребанный кот пойдет охотиться именно в этот день и, какое совпадение, поймает проклятую мышь! А потом притащит её Эванс! Этого никто не смог бы предугадать!
Его голос эхом разлетелся по пустой комнате. Джеймс потер лицо и взлохматил волосы, опустив голову. Костяшки пальцев побелели — так он в себя вцепился.
— Вот в чем именно ты виноват, а?! — Сириус прекратил свои метания, остановился перед диваном и толкнул Джеймса в плечо. Это немного подействовало. Джеймс высунул голову из колодца самобичевания и поднял на друга яростный, блестящий взгляд. — В чем ты виноват, Сохатый?!
— Во всем! — заорал Джеймс, отбрасывая бутылку и вскакивая, чтобы оказаться вровень с Сириусом. — Я виноват, что не выбросил эту хренову мышь сам! Я виноват, что не закрыл дверь! — с каждым новым выкриком он толкал Сириуса в плечо. — Чертов кот поперся в Визжащую хижину за мной, а в Хогсмиде сейчас повсюду это гребанное проклятие! Я не должен был устраивать всю эту поебень с праздником и должен был запечатать все ходы, как и говорила Макгонагалл...
Ремус рывком поднял голову, Питер перепугался, а Бродяга, отступивший было от неадекватного Джеймса, резко вернулся.
—...если бы я сделал, что должен, с Лили все было бы в порядке!
— Что ты сейчас сказал? — Бродяга выглядел испуганным. — Повтори, что ты должен был сделать?!
— Ты слышал!
Сириус шагнул к нему.
— Макгонагалл просила тебя запечатать наши лазы? — тихо спросил Ремус и Сириус замер, бледный и страшный.
— Да, — выдохнул Джеймс, отводя взгляд от взбешенного Бродяги, переступил через гору праздничного мусора, схватил с дивана бутылку и зубами вытащил пробку.
— Сохатый, я... — Сириус усмехнулся. Судя по бешеному блеску в глазах, ему стоило большого труда держать себя в руках. — Я надеюсь, ты не сделал этого, верно? Потому что если сделал...
— Нет, — рыкнул Джеймс. — Можешь расслабиться. Я бы никогда так не поступил. Это ведь не только моя находка, верно? Вы бы мне этого не простили, верно? — издевательски воскликнул он, раскинув руки.
— Отлично, Сохатый, прекрасно! — протянул Сириус. — Давай, сделай нас всех виноватыми.
— А может так и есть? — спросил Ремус, вертя в руках серпантин. — Может мы тоже виноваты?
Бродяга круто обернулся, страдальчески поморщившись.
— Да, Лунатик, мы все в курсе, что ты никогда не против взвалить на себя какую-нибудь вину, но сейчас не тот случай! — он огляделся. — Послушайте, я, что, один не верю в такое охуительное совпадение? Проклятая мышь оказалась в замке, где мышей нет и попала в руки прямо к девушке того, кто способствовал закрытию слизеринского клуба? В её долбанный День Рождения! Если так, то наш Живоглот просто изощренный маньяк! Кстати, где наш маньяк? Кис-кис!
— Если я всегда не против взвалить на себя чью-нибудь вину, то Бродяга всегда не против обвинить слизеринца, — пробормотал Ремус, оглядывая верх гостиной и ни к кому в особенности не обращаясь.
— Какого слизеринца? — Сириус порывисто оглянулся.
— Любого слизеринца. Ты предубежден против них, Бродяга, вот и все.
— Я предубежден? — Сириус громко хохотнул, засунув руки в карманы. — А разве тебе слизеринцы не сделали ничего плохого, а, Лунатик? Забыл, из-за чего наглотался зелья? И что происходило весь этот год? Никакого предубеждения не ощущаешь?
Ремус открыл рот.
— Хватит, — вдруг устало сказал Джеймс. — Заткнитесь оба.
Повисла тишина.
— Это уже никому не поможет. Кто бы ни был виноват. Лили проклята. А лекарства нет.
Джеймс сделал еще один глоток из своей бутылки, потом аккуратно заткнул её пробкой и поставил на каминную полку. Ни на кого не глядя поднялся по лестнице, ведущей в спальни. Через пару секунд хлопнула дверь.
Сириус переглянулся с Ремусом, засопел и снова принялся мерить комнату шагами, но не успел дойти до кресла Питера, как дверь наверху снова громко хлопнула и Джеймс сбежал по ступеням.
— Куда ты? — требовательно спросил Сириус, но Джеймс на них даже не взглянул.
— Никуда, — сказал он и исчез, закутавшись в мантию-невидимку.
Портретный проем скрипнул, отворяясь.
Часы в гостиной пробили два ночи.
В пять часов сострадание и совесть все—таки взяли верх над принципами и самолюбием Бродяги, и он отправился на поиски Сохатого.
Будь у него Карта, «никуда» Джеймса обнаружилось бы гораздо быстрее, но Сириус и так подозревал, куда отправился его друг. Конечно же в Крыло. Но Крыло на ночь запирают, и Сохатый наверняка мог убедиться в этом сразу после прихода. Скорее всего он проторчал под дверью какое-то время, а потом ему захотелось курить. И единственное место, куда можно было беспрепятственно выбраться на улицу ночью — это клоака.
