-Не-не-не не надо пробивать... Я Комарчук Вадим... -Прекрасно! – обрадовался Константин, но крест не отдал. – Вот что, Комарчук Вадим, не видали ли вы вот этого гражданина? Константин поднёс к носу Комарчука карандашный фоторобот “панка-Терминатора”, который до сих пор не обрёл человеческого имени, кроме бестолкового “Эриха”. -Он мог кое-что у вас купить, – уточнил Сенцов, ожидая ответа. Комарчук поглазел на “Терминатора” из-под своей кепки и почему-то подавил смех. -Не, гражданин, начальник, – отказался он, замотав башкой. – Этот точно ничего у нас купить не мог! Кто-то вас надул. -А это ещё почему? – не поверил Константин, удерживая фоторобот на столе рукой, свободной от креста. – Вполне мог купить, например, кинжал. Вспоминайте, Комарчук! -Да нет же! – Комарчук опаять подавился смехом. – Этот тип в сорок третьем крякнул! -Когда??? – Константин изумился так, что у него глаза едва не вылезли на лоб. – Ты что мне тут метёшь, “Немец”?? Спятил, чи шо? -Да не, гражданин начальник! – Комарчук опять помотал башкой, надвинул козырёк, и после этого выкатил один из ящиков стола. Ящик оказался наполнен раритетными чёрно-белыми фотографиями, с которых смотрели некие суровые солдаты и офицеры. -Что это? – не понял Сенцов, не выпуская крест и фоторобот. -Я с девяностых копаю, – рассказывал тем временем Комарчук, роясь в сонме фотографий. – Я всех фашей, которые у нас под Сталино подвизались, как облупленных знаю! Кстати, фотки сам нашёл, а не купил! Вот! Комарчук выгрузил из стола одну фотку, где-то девять на пятнадцать, и шлёпнул рядом с фотороботом Сенцова. -Не верите, гражданин начальник? – уточнил он. – Смотрите! – и убрал руку от своей фотографии, явив Сенцову того, кто был изображён на ней. Константин, полный скепсиса, глянул и с ужасом отметил, что да, субъект на фотографии, оснащённый фашистской фуражкой и стеком для погона лошадей, фантастическим образом походит на “Терминатора”, как близнец! -Эрих Траурихлиген, группенфюрер СС, тысяча девятьсот четырнадцать – тысяча девятьсот сорок три! – сообщил Комарчук. – Его взорвали партизаны, когда он в машине ехал! Так что, гражданин начальник, он ничего у нас купить не мог, тем более, что мы ничего не продаём! Константин застыл и слышал слова копателя, словно сквозь толщу воды. Он своими глазами видел этого человека вот уже несколько раз... Александр Новиков видел его и даже получал от него побои... Новиков обозвал своего странного товарища “Эрихом”... И тут – “Эрих”... Но бывают же двойники у Путина, у Ксении Собчак и у Леди Гаги?? Бывают... Сенцову почему-то стало жутко, он невнятно и гнусаво пробурчал: -Спасибо... И всё, на большее его не хватило. Он только конфисковал у “Немца” Комарчука раритетную фотку группенфюрера – чтобы показать Фёдору Фёдоровичу и Крольчихину и собрался уползти куда подальше. Но вдруг подумал о том, что не запомнил, как полностью зовут этого “фюрера”. В голове вертелся лишь идиотский “Эрих”... Застопорившись, Константин стребовал с Комарчука листок бумаги и приказал: -Пиши! Комарчук пожал плечами, очевидно, считая Константина Сенцова сумасшедшим, и коряво нацарапал на косматом сальном клочке четыре длинных слова и одно короткое. Потом подумал и нацарапал ещё одно длинное и кучку цифр. -Пожалуйста, гражданин начальник, – сказал он, протянув клочок Сенцову. -Спасибо, – ещё раз прогудел Сенцов и, наконец, уполз. Выйдя из затхлой сталинки на свежий воздух, Константин смог унять дрожь и одышку. Он постоял немного у подъезда, хватая кислород, переваривая полученную от Комарчука “антинаучную фантастику”. Нет, так не бывает... Неужели, ошибся Игорь Ёж?? Ладно, ошибся Игорь Ёж, но Сенцов же собственными глазами видел “мусорного беспредельщика”, который и есть “Терминатор”, как тот уезжал от него на джипе. Потом видел его же, в наряде панка, как он отделал банду и... растворился в воздухе... и это было сегодня! Без Крольчихина тут не обойтись, поэтому Сенцов пробыковал музеи и крейсерским шагом зашагал к парковке, чтобы забиться в служебную машину и рвать когти в отделение. Крольчихин и Фёдор Фёдорович снова сидели за одним столом, и Константин испугался, увидев их. Крольчихин и Фёдор Фёдорович садились за один стол лишь в том случае, если город вдруг потрясло ужасающее преступление в стиле Джека Потрошителя, а в обычные времена каждый сидел в своём кабинете. На этот раз “общий стол” принадлежал Крольчихину, был выполнен из красного дерева и завален всякими бумагами. Бумаги громоздились такими “небоскрёбами”, из-за которых едва-едва выглядывал компьютерный монитор. Константин чуть не упал, переступая порог, создал шум неуклюжими ногами, и оба следователя тот час же повернулись к нему. -Что-нибудь есть? – сейчас же “включился” Крольчихин и, нервничая, переломил свою ручку на два куска. -Е-есть... кое-что... – задыхаясь от стресса, выдавил Сенцов, перелез низкий порог, подполз к “общему столу” и принялся рыться в карманах, разыскивая фоторобот Игоря Ежа и антикварную фотографию Комарчука “Немца”. Фёдор Фёдорович следил за движениями Константина вытаращенными глазками и тоже терзал ручку до тех пор, пока та не приказала долго жить, развалившись на запчасти. Константину казалось, что эти двое просверлят его взглядами насквозь, пока он будет перекапывать содержимое своих карманов. Поэтому Сенцов поторопился, и вскоре на столе, по соседству с кипами бумаг, возникли три крышечки от пепси-колы, два билета в кино, на которое Константин так и не сводил Катю, кучка пятаков и десяток, надкушенный ломтик батона... и, наконец, Константин вспомнил, что положил “подарок” Комарчука во внутренний карман куртки. -Вот они! – заявил Сенцов с таким видом, словно бы начисто переловил всех донецких бандитов. – Сначала посмотрите сюда, – Сенцов выложил пред выпученные очи Фёдора Фёдоровича карандашный фоторобот “кисти” Игоря Ежа. -Ну? – не понял Фёдор Фёдорович, а Крольчихин поскрёб макушку остатком ручки и скептически пробормотал: -Этого я уже видел сто раз, он мне уже мозоль на правом глазу натёр! Что ещё, Сенцов? -Я был у “чёрных копателей”, – невозмутимо продолжал Сенцов, ожидая, что Крольчихин свалится со стула, когда увидит “козырную” фотку, подаренную “Немцем”. – Там сидел один кадр, он глянул на этого голубца и выложил мне вот, что! – Сенцов шулерским движением выкинул на стол свой “козырь”, и с удовольствием заметил, как округляются глаза Крольчихина. -Кха! Кха! – откашлялся Крольчихин, потому что почувствовал в горле какой-то недобрый густой ком. – Как это понимать, Сенцов? – на лице следователя возникла улыбка, какая обычно возникает при виде клоунов в цирке, и он хихикнул, однако подавил смех и выкатил серьёзное лицо. -Я тоже обалдел, – признался Константин, теребя одну из крышечек от пепси-колы, понимая, что клоун в этом “цирке” он сам. – Но вы гляньте – как близнецы! -Поразительно! – выдохнул тем временем Фёдор Фёдорович, придвинув антикварную фотографию так близко к глазам, что она касалась носа. – “Эрих Иоганн фон Краузе-Траурихлиген, группенфюрер СС, тысяча девятьсот четырнадцать – тысяча девятьсот сорок три”... – прочитал он то, что Комарчук нацарапал на засаленном клочке бумаги, который тут же подсунул ему Сенцов. – Действительно... Новиков сказал, что его друга зовут Эрих... Кха! Кха! – Фёдор Фёдорович тоже закашлялся, подавившись от изумления. – Я... не знаю, что сказать... Нужна экспертиза... -Нужно притащить Утицына! – воскликнул Крольчихин, перебив Фёдора Фёдоровича. – Пускай опознает этого “фюрера”, и скажет, похож он на Терминатора или не похож! С этими словами вспотевший от умственной перегрузки Крольчихин схватил рацию и крикнул в неё, продолжая натужно кашлять: -Сержант! Эй, кто там у обезьянника? -Морозов! – прохрипела рация, тоже кашляя. -Морозов, Утицына из десятой тащи ко мне! – генералом распорядился Крольчихин и откинулся на спинку кресла с таким видом, будто бы пёр пятидесятикилограммовый мешок из Пролетарского района в Ленинский. -Есть! – беззаботно ответил Морозов, а Сенцов подумал, как же легко и весело ему живётся: отдежурил и – домой, к дивану с теликом... и никаких тебе “фюреров” с Аськами до посинения! -Садись, Сенцов, чего стоишь? – Фёдор Фёдорович указал Константину на свободный стул, а сам – всё крутил и крутил проклятую “заколдованную” фотографию, пытаясь выяснить, где же в ней хоть один какой-нибудь подвох. Константин Сенцов, поёрзав, пристроился на краешке скрипучего старого стула и вперил взгляд в закрытую дверь, за которой уже слышались шаги: Морозов тащил Утицына-Буйвола. Крольчихин чем-то шелестел и щёлкал компьютерной клавиатурой – он рылся в базе беглых заключённых, пытаясь найти хоть кого-нибудь, кто был бы похож на “мусорного беспредельщика” или на Терминатора или на Эриха... Константин подозревал, что он делает это ради того, чтобы развеять неприятный мистический холодок, который кушает душу... Хотя возможно, Крольчихин слишком прагматичен, чтобы верить в мистику... А вот Сенцов, кажется, верит... Интересно, как Терминатор смог выскользнуть из тупика??? Не испарился же он! Дверь распахнулась с хлопком, и на пороге нарисовался сержант Морозов – рослый такой, розовощёкий, сытый и весёлый. Около Морозова топтался скованный наручниками прямоугольный Утицын, а за их широкими спинами мелькали очки Овсянкина. Константин невольно содрогнулся: неужели Овсянкин раскрыл “тайну палёной водки” и прискакал, чтобы вывалить её Фёдору Фёдоровичу и Крольчихину?? -Заводи! – приказал Крольчихин Морозову, и Морозов пихнул Утицына в бок, заставляя шагать. Буйвол не очень хотел шагать, однако ему пришлось преодолеть пару метров и приземлиться на стуле, который отвёл ему следователь Крольчихин. Взгляд Утицына был так угрюм, словно бы ему светила гильотина, он ёрзал и сучил ногами, чувствуя под собою не стул, а раскалённые ржавые гвозди. -Утицын, – обратился к Буйволу следователь Крольчихин, положив правую руку на карандашный фоторобот от Игоря Ежа. – Скажите, вы хорошо видели Терминатора? -Да, как вас сейчас вижу! – заблеял Утицын, растеряв весь свой пыл и устрашающую харизму злодея. – Но только, что это даст? – сокрушённо простонал он. – Вы – трупы, если попытаетесь... -Он слишком сильно напуган... Не нравится мне это... Ух, как не нравится... – невесело буркнул Крольчихин, видя на лице этого матёрого бандюги несвойственный ему животный страх, подавленность и слёзы. – Утицын, – сказал он Буйволу. – Вы сможете узнать его на фотографии? -Да! – воскликнул Утицын и даже привстал со стула, фантастически готовый помогать своему заклятому врагу – следователю. Сенцов помнил, как Утицын-Буйвол попадался в первый раз – он бунтовал и дрался с такой яростью, что Казачуку пришлось успокаивать его электрошоком, а Фёдор Фёдорович допрашивал его не в кабинете и не в допросной, а прямо в камере через окошко... А сейчас? Сейчас опаснейший рецидивист Буйвол смотрит на всех собачьими глазами, виляет воображаемым хвостом и скулит, как подбитый пуделёк... Да, видимо этот Терминатор ну о-о-очень опасен... А ещё он – группенфюрер СС... Глупости! Константин Сенцов незаметно для себя погрузился в дурацкие небылицы и очнулся случайно, когда на его нос приземлилась муха. -Кыш! – согнал её Сенцов, возвратился из нирваны в кабинет и увидел, как Крольчихин показывает Буйволу карандашный фоторобот Игоря Ежа. -Узнаёте? – осведомился Крольчихин у Буйвола. -Это он! – быстренько согласился Буйвол и затряс своей крупной выбритой башкой. – Он! – панически запищал Буйвол, едва ли не валясь со стула на пол. -Истерика? – удивился Морозов, положив руку на электрошокер. -Тише, не пищите! – зажал уши Крольчихин и положил фоторобот обратно на стол. – Теперь, Утицын, гляньте сюда! – Крольчихин поднял смехотворную старую фотографию, и Сенцов почувствовал на щеках жар – слишком уж нелепо выглядело всё это “цирковое” опознание... Нелепо и страшно, потому что бледный с просинью Утицын вытаращил глазки, разинул рот и жутко выдохнул: -Да-а-а-а... А потом он закатил глазки так, будто бы умирает, и захрипел, гремя наручниками о спинку стула: -Он держал меня в камере... какой-то... И одет был точно так же! Из глаз Буйвола потекли сумасшедшие слёзы, он весь съёжился, пытаясь подтянуть коленки к лицу, лихорадочно трясся и твердил: -А потом... солдаты тащили меня под дождём на расстрел... -Где это было? Какие солдаты? – пытался спрашивать у него Крольчихин, но Буйвол не реагировал, а всё рыдал и рыдал. -Утицын! – это Фёдор Фёдорович покинул стул, приблизился к Утицыну и встряхнул его за плечо. – Хватит тут... – он замолк, потому что Утицын поднял голову и взглянул на него. Фёдор Фёдорович сразу же разобрался, что Буйвол не врёт, а действительно, попал в ужасную переделку... Вот, только, в какую??? Больше всех испугался Сенцов – он сидел неподвижно, и в его голове проносились какие-то солдаты, как они бегут в атаку, как взрываются бомбы и падают города... Сорок третий год, Вторая мировая война в разгаре, и тут появляется Терминатор... -Сенцов! – сверху свалился Крольчихин, покрыл собою всех солдат и опять возвратил Константина в кабинет. -Да... да! – вернулся Сенцов, вытряхивая из головы войну. – Да! -Сенцов, ты видел Утицына? – серьёзно осведомился Крольчихин, уперев кулаки в бока. -Видел... – пробормотал Сенцов, машинально глянул на дверь и увидел, как пухленький весельчак Морозов помогает раскисшему Утицыну преодолеть порог. -И что ты скажешь? – напёр Крольчихин, который уже не смеялся и даже не улыбался. -Мне кажется, он врёт! – сказал Сенцов, успокаивая больше себя, чем кого-либо ещё. – Разыграл тут “Камеди Клаб”, чтобы нагрузить нам мозги! -Хм... Врёт? – хмыкнул Крольчихин, кажется, не веря Сенцову. – Не знаю, что он там врёт, но напуган он по-настоящему! Я не знаю, чем этот Терминатор его так напугал – но он, действительно, находится в шоке. -Ну, я же говорил, что в шоке! – возник из-за двери Овсянкин, и Сенцову сделалось совсем дурно: он и так боится группенфюрера СС, так ещё сейчас раскроется его “водочная тайна”... -Я вот, зачем пришёл! – Овсянкин бодро переступил порог и оказался в кабинете. – Окошко в Костяхином доме разнесено взрывом в день убийства! -Да? – удивился Сенцов, не спуская глаз с Утицына, как тот капустится и ноет. – Я же говорил, что убийца был на чердаке! -Ты, братик, прав! Я подозреваю, что убийца установил самострел, который взорвался, как только выстрелил в твоего соседа! – ухмыльнулся Овсянкин, а Сенцов похолодел: прямо над ним бродил таинственный убийца, настроил на его чердаке самострел на него, на Константина, а сосед – случайная жертва... глупая случайная жертва... -Значит, кто-то охотился на Буквоеда? – уточнил Крольчихин у Овсянкина, однако тот ничего ответить не успел... -Ваш сосед – не Буквоед! – подал вдруг голос Утицын, ёрзая. – Буквоед – мой шеф, и он торгует чем-то с Терминатором! -Да? – удивился Крольчихин, и Овсянкин тут же остался забыт и оставлен на пороге. -Да, – кивнул бандит. – Раз уже вы меня замели – я вам расскажу, потому что нутром чую: Буквоед меня и в тюряге найдёт! Я их боюсь – И Буквоеда боюсь, и Терминатора боюсь. -Ну, ну, Утицын, поподробнее! – Крольчихин сейчас же зацепился, Федор Федорович приготовился писать, а Ветерков у себя за столом развесил уши. -Терминатор хотел через меня выйти на Буквоеда, – басом пробурчал Утицын, шелестя наручниками на своих руках. – А я сказал ему, что Буквоед не ответит ему и не станет ничего ему продавать, потому что он – несолидный клиент. И тогда Терминатор отдубасил меня и закрыл в какой-то камере, или подвале, и держал меня там... я не знаю, сколько дней. А потом – меня вытащили оттуда солдаты, или братки терминаторские, наряженные в солдат. Я обалдел, а они – пушки наставили, прикончат сейчас... А потом – они как исчезли куда-то, и Терминатор потребовал, чтобы я снова позвонил Буквоеду и всё это рассказал... И я позвонил, и тогда Терминатор начал торговать с Буквоедом. Я не знаю, правда, чем, но думаю, оружием. -Так, так, стоп! – перебил Крольчихин, заметно посуровев. Федор Федорович писал не протокол, а черновик – солдаты Утицына ему совсем не понравились, и Тетёрке они не понравятся, и прокурору не понравятся... и никому не понравятся. -Какие солдаты? – уточнил Крольчихин, начиная елозить кулаками по столу. -Будто, фашистские... – глухо и нехотя прогудел Утицын. – Немецкие формы. Я не сумасшедший, и мне нет смысла врать... -Клуб “Звезда”! – выкрикнул Сенцов, чью голову пробила устрашающая догадка: он только что побывал в логове зверя, и зверь его пока что отпустил. – “Звезда”? – Крольчихин поднял правую бровь и прожёг Константина огненным глазом за то, что последний нарушает правила допросов. -Ну, да, военно-исторический клуб “Звезда”, – кивнул Сенцов, подозревая, что президент того дьявольского клуба вовсе не червяк Комарчук, а Терминатор, который специально напяливает немецкую форму, чтобы сбивать с толку других бандитов и сводить с ума милицию. – Они занимаются реконструкциями боёв Второй Мировой – и вот вам немецкие формы! -А что, это – мысль! – одобрил Крольчихин, и взгляд его подобрел. – Они выставили тебя, Сенцов, идиотом, чтобы отвадить от себя! А для Утицына – устроили спектакль, чтобы запугать, фашисты чёртовы, чёрт! Вот, что я решил: мы с Федоровичем тихонько пробьём “Звезду” и Буквоеда, а на тебе, Сенцов – клуб “Вперёд!”.
