– Глафира Васильевна. Можно просто Глаша.
– Значит мама Глаша.
Мама знала расписание электричек наизусть и встречала нас прямо у калитки.
– Мамулька, здравствуй!
– Добрый вечер Глафира Васильевна! Меня зовут Риго.
– Здравствуйте мои дорогие. Проходите в дом.
А дома ничего не изменилось. Тот же старенький буфет, те же белые занавесочки на окнах, та же тахта над которой висит коврик с изображением волка и семерых козлят. Но самым главным в доме была русская печь, занимающая треть комнаты и создающая неповторимый уют семейного очага.
Печь была жарко натоплена и распространяла приятное тепло.
– Садитесь мои дорогие. Небось проголодались после долгой дороги. Я вам пироги напекла, блины.
– Кур наварила, – продолжила я.
– Одну курочку сварила, а из второй сативи приготовила.
– Ух ты! Сативи это вкусно. Молодец, что не забыла его рецепт.
– Сативи – это же грузинское блюдо? – удивился всезнайка Риго.
– Правильно. Мама его в молодости научилась готовить. Угадай с трёх раз кто научил?
– Георгий, – осторожно ответил Риго.
– Ответ верный.
Мы достали привезённые продукты и вместе с мамиными стали поедать. Мать пожевала один пирожок и, подперев на деревенский манер ладонью щёку, задумчиво смотрела то на меня то на Риго.
– Мать, чего не ешь? Не голодная что ли?
– Да вот смотрю на вас и не могу налюбоваться. Особливо тобою.
– Изменилась правда?
– Ещё красивее стала. Вон как столица благотворно действует.
– Да ладно. Ты из себя деревенскую не корчи. Почти в Питере живёшь. Я смотрю от былой дярёвни ничего не осталось. Столько богатых особняков понастроили. Вот накоплю денег и тебе новый дом куплю с видом на море.
– Ой, не надо у моря. Чем ближе к нему тем пуще ветра и холода.
– Но летом то тут рай?
– Ой запамятовала, как твоего друга то звать? Больно имя ненашенское.
– Риго его зовут. Запоминай, больше повторять не буду.
– А я буду. Вы можете смело перепрашивать, – вмешался благовоспитанный Риго.
– Риго! Пожалуйста откушайте блинов со сметаной. Сама готовила, не из магазина.
Риго послушно поел.
– Вкусные очень, спасибо.
Потом мы пили чай из настоящего самовара с домашним вареньем.
– Ой, как хорошо то дома! – сказала я и откинулась на тахту, – мать, банька наша на месте? Не развалилась?
– На месте. Куда ей деться?
– Завтра растопить надо. Хочу Риго веничком отстегать.
– Веничком – это хорошо. Здоровее будет. Ну ладно. Небось намаялись за день? Дорогу в спаленку помнишь иль показать?
– Да помню я всё. Пошли Риго, а то уже носом клюёшь.
– Я вам кровать постелила, а рядом раскладушку поставила на всякий случай. Дверь полуоткрытой оставлю, чтобы тепло от печки к вам пошло.
– А сама где спать будешь?
– На печке. Забыла, как ты любила там укладываться? Спите. Спокойной ночи.
Мать ушла, оставив нас одних. Риго послушно разделся и плюхнулся на раскладушку.
Я долго смотрела на кровать, на которой спала до переезда в Москву. Только я уселась на неё, как пружины запели свою железную какофонию.
– Удивляюсь, как это я на ней раньше спала?
– А что раритетная кровать с сеткой. Сейчас такие не производят.
Я растянулась в постели и кровать поприветствовала меня весёлым бренчанием.
– А ведь на таких бандурах раньше вдвоём спали и даже умудрялись детей делать.
– Вот и тебя сотворили на этой музыкальной кровати и потому ты такая голосистая родилась.
– Я сделана на БАМе, под звуки вагонных колёс. Оттуда родом моё сопрано. Ладно давай спать. Спокойной ночи.
Проснулась я от трескотни раскладушки. Это Риго встал, оделся и пошёл помогать маме колоть дрова, топить печь и баньку.
«Домовитый однако», – резюмировала я и снова заснула.
– Томочка, доченька, вставай, завтрак на столе, – услышала я голос из далёкого детства.
Мама в переднике стояла над головой.
– А где Риго?
– Пошёл на пляж воздухом морским подышать. Мы и печку растопили, и баньку тоже. Хозяйственный он у тебя – дрова с утречка наколол. И вежливый такой. Видать начитанный очень?
– Чересчур, – сказала я и сладко потянулась.
– Вижу, что любите друг друга и сердце радуется.
Риго вернулся, мы позавтракали и пошли в парилку.
– Давай скидывай шмотки, – сказала я как только мы оказались в предбаннике.
Банька во всю пылала жаром. Я добавила пару и легла на лежак.
– Начинай хлестать. Вон веники висят.
Риго взял веник и долго его разглядывал, потом легонько меня стеганул по спине.
– Не так ты это делаешь. Давай ложись, покажу.
Мы поменялись местами и я стала его интенсивно хлестать. Риго мужественно держался, пока его спина вовсю раскраснелась.
– Теперь понял, как надо, – сказала я, подставляя под веник свою попу.
Риго принялся хлестать.
– Сильнее, ещё сильнее.
Риго старался из всех сил, но чувствовалось, что жалеет меня.
Мои спина и попа запылали. Я зачерпнула из ушата воды и налила сперва на Риго, потом на себя.
– Что стоишь? Душа тут нету. Давай, поливай.
