Новелла является приквелом к оригинальной истории и рассказывает о деле серийного убийцы BB. В книге рассказывается о совместном деле L и Мисоры Наоми, о котором L упоминает во втором томе манги/8 серии аниме. Здесь же рассказывается о том, как работает L, описывается дом-приют Ватари и то, как задумана вся система гениев, таких, как L, Мелло и Ниа.Повествование в книге ведётся от лица Мелло.Другой перевод.
Когда Beyound Birthday совершал свое третье убийство, он решил поэкспериментировать. А именно — хотел проверить, может ли человек умереть от внутреннего кровотечения, не повредив при этом ни одного внутреннего органа. Для этого он накачал жертву наркотиками, так что она потеряла сознание, связал её и бил по руке — методично, но осторожно, чтобы не повредить при этом кожу. Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы жертва умерла от потери крови, но здесь его постигла неудача. Рука жертвы налилась кровью и стала багрово-фиолетовой, но смерть не наступала. Жертва лишь содрогалась в конвульсиях, но оставалась жива. Убийца был убежден, что вызванной таким способом потери крови будет достаточно, чтобы человек умер, но здесь он явно просчитался. Что до Бейонда Берсдея, то для него сам способ убийства имел довольно низкий балл по шкале занимательности, и всегда был для него не более чем интересным экспериментом. Удался он или нет, особого значения не имело. Бейонд Берсдей лишь пожал плечами и достал нож…
Нет, нет, нет, нет, нет.
Не так, не в таком повествовательном тоне — я ни за что не смогу выдержать подобный высокий стиль до конца рассказа. Чем сильнее я буду стараться, тем скучнее мне будет, и тем ленивее станет моя писанина. Как мог бы выразиться Холден Колфилд (один из самых известных трепачей за всю историю литературы), рассказывать во всех подробностях, что Бейонд Берсдей делал и думал, в мои намерения не входит (хоть я, в моем положении, во многом его понимаю). Объяснение совершенных им убийств тщательно подобранными фразами нисколько не увеличит ценности этих заметок. Это не отчет и не роман. Даже если они случайно превратятся в первое либо во второе, я не буду доволен. Терпеть не могу эту избитую фразу, но думаю, что когда кто-то будет читать эти строки, меня уже не будет в живых.
Едва ли мне стоит напоминать читателю о той знаменательной битве между величайшим детективом столетия, который называл себя «L» и этим нелепым убийцей по прозвищу Кира. Орудие смерти у него было несколько более фантастическим, чем, например, гильотина, но всё, чего Кира достиг, рассуждая при этом как жалкий детсадовец, было очередное царство ужаса. Оглядываясь назад, я могу лишь предположить, что боги победы наблюдали за Кирой сверху с улыбкой и тешили своё тщеславие. Возможно, эти боги и в самом деле хотели видеть обескровленный мир предательств и ложных обвинений. А может, вся эта история служит нам уроком и объясняет разницу между Всевышним и богами смерти шинигами. Кто знает? Я, со своей стороны, не намерен больше тратить время на размышления об этих весьма неприятных событиях.
Плевать мне на Киру.
Если кто для меня что и значит, так это L.
L.
Величайший детектив столетия. Находясь в расцвете своих потрясающих интеллектуальных способностей, L умер несправедливой и безвременной смертью. Только по официальным данным он раскрыл более трех с половиной тысяч запутанных дел, и втрое большее число ублюдков упек за решетку. Он обладал невероятной энергией, был способен мобилизовать любое детективное агентство в мире, и мир щедро рукоплескал его успехам. И при этом он никогда не показывался никому на глаза. Я хочу записать его слова как можно точнее. И я хочу, чтобы кто-нибудь обнаружил мои записи. Как тот, кому была дана возможность пойти по его стопам… ну, может я и не смог его заменить, но по крайней мере пусть после меня останется вот это.
Итак, то, что вы сейчас читаете — это мои заметки об L. Это послание умирающего, но оно исходит не от меня, и адресовано не кому попало. Человеком, который скорее всего прочитает его первым, будет по всей видимости этот умник Ниар. Но даже если и так, я не стану просить его опустить в шредер или сжечь эти страницы. Если ему будет больно обнаружить, что я знал об L нечто такое, о чем он и понятия не имел, — ну что ж, прекрасно. Есть также вероятность, что это прочитает Кира… и я надеюсь, что он прочитает. Если эти заметки скажут убийце, который стал тем, кем стал лишь с помощью не принадлежащей этому миру карающей тетради и идиота шинигами, что он, при любых других обстоятельствах, не годился бы L даже в подметки, — тогда они достигли своей цели.
