– Я всегда хотела вырваться из того окружения, в котором родилась. С самого детства, – пьяно разглагольствовала она. – Вот мать у меня хоть и красавица, но доярка. Вот что она видела в своей жизни, кроме чёртовой своей фермы? Я в спорт сначала хотела пойти, а потом поняла, что способности средние у меня в спорте, не пробьюсь. И в учёбе, хоть и легко всё даётся, но перспектив нет. Языки учила. Ездила на слёты разные, конкурсы и мечтала, что встречу богатого иностранца. А встретила агента. Он как узнал, что я девственна ещё, вот сразу мне сказал: не вздумай по дури с девственностью расстаться. Это твой пропуск в лучшую жизнь, если сумеешь правильно распорядиться этим. Потом с кураторами нынешними познакомил, вернее прошлыми уже, поскольку такую дезу я им слила по распоряжению Виктора Владимировича, что убить, наверное, мечтать скоро будут, вот они меня и готовили. А сейчас вот сижу с Вами, Алина Викторовна, и не знаю, что со мной завтра будет.
– Да всё у тебя нормально будет, если не надумаешь Витю подставить. Вот если такие мысли появятся, заставлю пожалеть, что на свет ты родилась. А пока будешь радовать его, и сама сможешь жизни радоваться. Вот поди плохо: едешь в чудесном автобусе на фоне вечерних пейзажей, с хорошей выпивкой, беседуешь о жизни. И всего лишь взамен чёткого выполнения его распоряжений. Он конечно жёсткий у нас товарищ, но не садист и не самодур какой-нибудь. Поэтому расслабься и получай удовольствие. Всё сложилось не худшим образом.
– Это да, особенно по сравнению с тем, что было несколько дней назад. Очень страшно было. Уверена была, что вы меня убьёте.
– И убила бы, если бы ты не пересмотрела своё отношение к происходящему. Я не выношу, когда рядом есть люди, способные предать. Вот только подумаешь ещё раз о чём-то подобном, – с угрозой начала я.
Договорить не успела, прижав руки к груди, Влада отчаянно замотала головой:
– Не, не, не, Алина Викторовна, ни за что не посмею, никогда не посмею. Как я посметь могу, когда у Вас такая моя расписка? Я всё-всё делать буду, как скажите, клянусь! И чтобы Вы, и чтобы Виктор Владимирович доволен был. Я ни за что теперь. Я всё поняла. Я лишь то, что он говорит, исполнять буду.
Она обернулась и с явным страхом посмотрела на босса, повторив: «никогда не посмею больше».
Вот интересно, пугала её в основном я, а боялась она больше его.
– Вить, – я повернулась к боссу, – ты ещё чем-то что ли её пугал? Что она так тебя боится?
– Ничем не пугал. Я никого ничем не пугаю, Алинка. Это непродуктивно. Предупредить, предупредил. Ещё в тот раз, при тебе. Повторять не считаю целесообразным и не повторяю никогда. Кто не понял с первого раза, проблемы не мои. Ты знаешь. Это ты миндальничать порой можешь, у меня такое исключено.
– Вить, ты знаешь, кого мне напоминаешь? – я хихикнула и с чувством проговорила: – Асфальтоукладчик. Прямо и напролом. Помнишь, в мультике детском про кота Леопольда, там асфальтоукладчик сразу дорогу строил напрямик через лес? Всё раскатал и заасфальтировал. И плевать на топографические изыскания и ресурс. Сделаю, как сказал, и кто не ушёл с дороги виноват сам. Самое удивительное, что тебе это всегда удаётся.
– Меня это не удивляет. Я знаю, почему удаётся. У меня есть тот, кто топографические изыскания всё же проводит и так ненавязчиво руль в сторону сдвигает или на тормоз иногда жмёт. Я спорю, ругаюсь, злюсь, но делаю то, что он говорит, поскольку именно его боюсь потерять больше всего на свете. Я надеюсь, ты догадываешься, кто это?
– Юрий Павлович или Вадик? Открой великую тайну, кто тебя в состоянии притормозить?
– Ах, чертовка! И ведь ни один мускул на лице не дрогнул. Не иначе как агент Джеймс Бонд собственной персоной твоим наставником был. Слушай, именинница, тебе не стыдно так нагло делать вид, что собственное влияние на меня в упор не замечаешь?
– Витенька, когда я чем-то рулила? Я ничем не рулю! И тормоз жмёшь ты сам, лишь когда я истерить начинаю, что впереди обрыв, и там в принципе не проехать. Но сколько мне это стоит нервов. И ладно бы для себя старалась, а то для тебя же, и никакой благодарности.
– Совсем никакой, Алин? Вот совсем-совсем никакой благодарности от меня ты не видишь?
– Иногда вижу… но не очень часто. Я бы хотела чаще. Чтобы день с этого начинался. Мол, рад видеть тебя, мой дорогой луч света в тёмном царстве окружающей реальности, я ценю, что бескорыстно озаряешь своим благодатным сиянием мою беспросветно-серую жизнь, давая возможность строить путь в светлое будущее на благо наших детей. Звучит?
– Феноменально звучит. Подожди, повтори помедленнее, я запишу и буду по утрам по бумажке тебе зачитывать. Поскольку запомнил лишь про луч света, ты оказывается у нас прямо Катерина из «Грозы» Островского. И чего-то там ты озаряешь, то ли пожарами, то ли праздничными фейерверками. Кстати, я заказал шоу с фейерверками на завтра. Ты можешь мне пообещать не светить в это время, чтобы специалисты хоть чуточку поработали вместо тебя?
