— Я решил принять предложение герцога поступить к нему на службу, — ответил он мрачно.
Это известие вызвало у сестер совершенно противоположные реакции. Младшая, взвизгнув, восторженно захлопала в ладоши, а старшая презрительно скривила губы.
— Прекрасно, — оживленно проворковала Соланж, поглаживая стоявшую рядом с ней массивную шкатулку из черненого дерева с неизменной позолотой и изображением герцогской короны на крышке, — этих денег нам хватит, чтобы продержаться до моего замужества. Как это прекрасно, Рауль, что мы все вернемся к светской жизни. Признаюсь, загородная скука сводила меня с ума.
— Флери на побегушках у этого выскочки? — яростно прошипела Жанна. — Я еще понимаю — служить королю, раз уж тебе так приспичило, но Лафону? Право, Рауль, ты огорчаешь меня.
— Ну перестань, — взмолилась Соланж, — зато мы снова будем жить в Арлане. По правде говоря, Жозефина Бернар — не лучшая партия в этом городе. Заполучив благосклонность герцога, Рауль сможет претендовать на руку кого-то побогаче!
— Хватит меня продавать, — устало попросил он.
— Но, братик, — цинично ответила Соланж, — мы ведь все выставлены на продажу.
— Кроме меня, — отрезала Жанна. — Я скорее уйду в монастырь, чем выйду замуж за человека без титула.
— И сможешь там только работать без пострига, — съязвила Соланж, — потому что я не выдам ни монетки на вступительную дотацию.
— Почему ты решила, что можешь распоряжаться всей выручкой за вино?
— С того, что ты даже ехать к Лафону не хотела! Смиритесь с тем, что я самая практичная из вас.
— Согласен, — кивнул Рауль. — Соланж, ты единственная, кто смотрит на вещи трезво. Даже чересчур трезво, как по мне.
Жанна отвернулась к окну, не желая продолжать беседу с такими бестолковыми родственниками.
Едва экипаж остановился у дверей замка, как с запяток спрыгнул мальчишка-лакей, вместе с сестрой-горничной доставшийся Флери от герцога, и открыл дверцы для господ.
Рауль подозревал, что излишне молодые слуги были плохо обученными и бесполезными, ведь с хорошими никто не расстанется так просто. Однако они согласились ехать в эту глушь, и это перевешивало все их недостатки.
В холле обнаружилась Пруденс, яростно сражающаяся с паутиной, заполонившей все углы. Раскрасневшаяся, запыхавшаяся, она прикрыла свое простое платье грубым фартуком, а волосы чепцом. Рауль припомнил скромный саквояж, с которым эта женщина прибыла, и задумался о том, есть ли у нее возможность раздобыть себе еще одежды.
Обернувшись на шум, Пруденс опустила палку с намотанной на нее тряпкой и изобразила короткий книксен.
— Вот вам, — сказал Рауль и подтолкнул вперед горничную, — распоряжайтесь.
— Я личная прислуга, а не уборщица, — пискнула та.
— Я тоже сиделка, а не уборщица, — проинформировала ее Пруденс, — за мной, девочка.
И направилась в сторону кухни.
— Я буду у себя, — крикнул Рауль, — загляните ко мне, когда найдете на меня время.
— Всенепременно, ваша светлость, — пообещала она.
— Ты прямо стелешься перед ней, — заметила Соланж, ухмыляясь. Мальчик-лакей стоял за ее спиной с тяжелой шкатулкой и изо всех пытался держаться прямо и отстраненно.
— Первым делом — выдвори отсюда этого алхимика, — велела Жанна нервно. — Где он, к слову, пропадает?
— В нашей лаборатории, я полагаю.
Она так смертельно побледнела, что сомнений не оставалось: Жанна была посвящена в некоторые особенности увлечений их отца.
— Ты с ума сошел, — пролепетала она.
— Я же говорила, что у нас есть лаборатория, — обрадовалась Соланж, — а ты спорила.
— Пойдем-ка со мной, дорогая сестрица, — Рауль подхватил Жанну под локоть и увлек на второй этаж, в свои покои, подальше от любопытных ушек Соланж.
— Что ты знаешь о кончине Люки Сен-Клера? — спросил он, как только закрыл за ними дверь.
Она удивилась, похоже — искренне. Жанна вообще не обладала талантом к вранью.
— Почему — кончине? Он просто в один прекрасный день сбежал из замка.
— Пропал, как Глэдис Дюран? — усмехнулся Рауль.
Она утомленно потерла виски руками.
— Раньше нее, — припомнила, морщась. — За неделю или за две.
— Так чем именно вы тут занимались вместе со спятившим папашей?
— Он вовсе не спятил, — возразила Жанна и тут же поправилась: — не совсем, по крайней мере. Замок ветшал и обваливался, а отец мечтал воссоздать алхимические растворы, какими Кристоф укреплял стены. Беда в том, что в те времена не велось никаких записей и рецепта не сохранилось. А нанимать кого-то из гильдии нам было не по карману.
— Но при чем тут Люка?
— Люка… — она помедлила, подбирая слова. — Люка был папиной правой рукой. Ты помнишь его — умный, любознательный, энергичный. Конечно, его манили старинные тайны! Мы знали одно: в составе раствора что-то от кабанов, что-то от лилий, что-то от мертвецов.
— Догадались по рисунку на стене? — усмехнулся он.
Она понуро кивнула.
— Пепел кабанов или их кровь? Сухие или только срезанные цветы? В каких пропорциях? Ох, эта задача оказалась слишком сложной для нас, и даже Люка с его выдающимся умом не мог найти верный состав.