Как и все в этом тихом городишке, Флери и Леклер были знакомы, но, насколько Маргарет было известно, лишь формально. Слишком разный образ жизни вели, чтобы их могло связывать что-то, кроме совместных обедов и ужинов у общих знакомых. Более того, Констанцию неизменно забавляло высокомерие Флери, которые кичились своим корнями, совершенно не замечая, что сами по себе ничего собой не представляют. А уж Рауль, по ее мнению, вообще ничего хорошего не заслуживал. Констанция полностью разделяла нежелание подруги отдать племянницу повесе и очень сочувствовала из-за дурного вкуса Пеппы.
Поэтому сейчас виконтесса держалась вежливо, но в то же время совершенно свободно, явно осознавая тактическое превосходство своего положения.
— Экономку? — изумилась Соланж. — Ах да, она ведь прежде служила у вас. Было рекомендательное письмо… Как это великодушно с вашей стороны — проявлять внимание к прислуге.
Констанция усмехнулась. Она приближалась к возрасту, когда женская красота начинает увядать и оттого становится еще более пронзительной. Облаченная в строгое серое платье без вычурных драпировок, где о вдовстве напоминало неизменное колье из черного жемчуга, виконтесса Леклер казалась символом уходящей эпохи — элегантной и сдержанной.
…Они сдружились случайно, поспорив из-за клубня георгина в лавке торговца. Каждая хотела заполучить эту редкость в свой сад, невзирая на невероятную стоимость заморской новинки. Тогда Маргарет проявила свойственное ей упрямство, забрав желанный клубень себе, а Констанция, уступая беспардонному напору, лишь попросила: «Умоляю вас — покажите хотя бы, как он будет цвести». Эта просьба тронула не умеющую достойно проигрывать Маргарет своей безыскусностью. Поэтому, когда весной она извлекла бережно хранимый в опилках клубень и увидела набухающие почки на разных частях корневой шейки, то недолго думая разрезала драгоценность пополам и отнесла одну часть Констанции. Так они стали гордыми обладательницами единственных на весь Арлан георгинов и нежно привязались друг к другу.
Виконтесса обожала старинные сорта роз и снабжала Маргарет благоухающими букетами, а та, в свою очередь, приносила ей мешочки с сушеными полезными травами. Этот союз красоты и практичности всегда веселил Пеппу, она называла их то «шалфеем и розой», то «сестрами по клубню».
— В наше время разница между сословиями зыбка, — уклончиво ответила Констанция. — Герцоги ухаживают за цветочницами, а графы делают предложения зажиточным горожанкам.
— Это дело уже в прошлом, — с натянутой улыбкой сообщила Соланж, не зная, как реагировать на столь смелые заявления. — Между нами говоря, помолвка Рауля с Жозефиной Бернар расторгнута. Чувства влюбленных не выстояли против требований тетушки этой девицы… До чего же, должно быть, неприятная особа!
— Вот как, — бесстрастно обронила Констанция. — В таком случае, мое почтение тетушке Маргарет — она как в воду глядела. Неразумно строить семью на эфемерных материях, растворяющихся от любого чиха.
— Что вы говорите, — поджала губы Соланж, явно не согласная с такой интерпретацией событий.
— Марга… Пруденс, идите поближе, — Констанция, не обращая более на нее внимания, протянула руку, ухватила Маргарет за рукав и усадила рядом с собой. — Расскажите мне, как вы устроились.
— Это чудесный дом, — снова перехватила нить разговора Соланж, ни в какую не желая отступать на задний план.
— И обходится вам в сущие пустяки, — с неожиданным ехидством заметила виконтесса. — Но разве я могла отказать своей Пруденс, когда она написала мне, как отчаянно вы нуждаетесь?
Глаза юной красавицы гневно вспыхнули, а щеки пошли румянцем унижения. Она бросила на Маргарет угрожающий взгляд, явно не намеренная прощать того, в каком жалком свете выставлена их семья.
— Что же вы ее рассчитали? — процедила Соланж. Ей явно не хватало светской выдержки, чтобы сохранить лицо. — Ах да, кажется, вы собрались уединиться от мира. К рясе экономка не прилагается, смею думать.
— Я-то? — удивилась Констанция. — Как это опрометчиво с моей стороны.
— Благость буквально витает в воздухе. Вы знаете, моя старшая сестра Жанна тоже подумывает о монастыре.
Эта девчонка уже начала готовить общество к отъезду несчастной! Ну до чего ушлая особа — одно загляденье.
К счастью, дверь тихо скрипнула, спасая Констанцию от щекотливой темы. В проеме появился его светлость Рауль Флери собственной персоной. Все в том же наряде, который с таким усердием подобрала для него Маргарет, но уже при шпаге и трости. Он выглядел слегка усталым, но не помятым, будто и не кутил где-то два дня.
— Дамы! — широко улыбнулся он с таким восторгом, словно в жизни не видел зрелища прелестнее. Легко поклонился, приложился к перчатке виконтессы, без промедления и сомнений коснулся губами воздуха над рукой Маргарет, а она так и застыла, с ужасом думая о том, что не успела до конца оттереть желтые разводы и вывести резкий запах после корня валерианы! После чего он поцеловал сестру в щеку и уселся в кресло, нимало не смущенный той галантностью, которую проявил к прислуге.