Кровь была всюду, кровь была почти на всех. Однако недавние пленники Юлдусовой засады не пострадали: Бурцев вовремя выбрал для себя и своих спутников более-менее укромное местечко. Вот и отлежались благополучно. Остальные-то падали где придется. Об укрытии мало кто думал.
Домаш приказал заняться лошадьми и тяжело раненными. Потом подошел к Бурцеву. Оправил набухшую повязку, глянул хмуро…
– Тебе знаком этот летающий змей?
Бурцев кивнул.
– Что означают кресты на его крыльях? Он заодно с немцами?
Еще один кивок.
– И много у ливонцев таких… гадов?
Бурцев пожал плечами:
– Мне это неизвестно.
– Жаль… Если эти летающие огнедышащие твари выступают на стороне ливонцев, мечами и копьями одолеть их будет непросто.
Непросто? Оптимист этот Домаш… Бурцев промолчал. Вообще-то он подозревал, что с «тварями» мечи и копья не совладают вовсе. Самолет цайтко-манды клинком на лету не перерубить, копьем не сшибить, да и стрелами его не больно-то закидаешь.
– Значит, так… ты, – палец Домаша ткнулся в грудь Бурцеву, – поедешь к князю Александру Ярославичу. Расскажешь все, что тебе известно. Коня тебе дадут.
– Без них, – Бурцев кивнул на своих спутников, – я никуда не поеду.
– Хорошо. Может статься, и им будет о чем поведать князю. Юлдус!
Татарин подъехал на низкорослой лошадке – посчастливилось спастись степной кобылице. Лук кочевника – в наспинном саадаке, стрелы – в закрытом колчане. В руках – копье с крюком и бунчуком из конского хвоста. Нога Юлдуса уже перевязана. Причем в седле сидеть опытному кочевнику рана ничуть не мешала.
– Сколько у тебя осталось воинов? – поинтересовался Домаш.
– Пятеро могут сражаться. Еще один при смерти.
– Бери этих пятерых, бери Вейко в проводники… веди полон… гостей наших веди к Исменьскому урочищу – к Мехикоорме. Туда как раз подступает сейчас из Пскова войско Александра. Вы должны встретиться с князем. Поедете через торфяники, потом – лесами, самыми короткими тропами. Двигаться скрытно, но быстро.
– А как же вы?
Домаш Твердиславич сдвинул брови:
– Мы останемся здесь. У меня слишком много раненых и слишком мало лошадей. Далеко нам все равно не уйти.
– Но если немцы…
– Тогда будем держать оборону в Моосте, – жестко оборвал воевода. – Сколько сможем, столько и продержимся. Даст Господь – немцы пройдут стороной. Или подмога от князя Александра подоспеет.
Немцы стороной не прошли. И помощи остатки Разгона Домаша и Кербета не дождались.
Глава 12
Небольшой отряд – пяток татарских лучников под предводительством Юлдуса, лыжник Вейко, севший на этот раз в седло, Бурцев и его спутники – едва-едва успели выйти из деревни. Перевалили небольшую гряду с редкими чахлыми и кривонькими березками, когда опять началось… Тишину леса вновь нарушил зловещий гул.
«Мессер» возвращается? Нет, звук иной – глухой какой-то, надсадный, с металлической лязгцой… Татарские всадники, наученные горьким опытом, заранее сползли с седел, привязали коней к березкам и испуганно всматривались в небо. Да только не там шарит глазами Юлдус со товарищи. Бурцев тоже спешился, вытащил из седельной сумки бинокль фон Берберга, вернулся к пройденному невысокому холмику, залег на вершине…
Все верно! Не вверх пялиться надо, а ниже. Туда, где уже пришел в движение молодой ельник. Где многотонная махина подминала под себя хрупкие деревца, где сыпался от тяжелого рокота мотора снег с хвойных лап. Где выползал из леса новый дракон, новая змеюка в крестах. Танк!
Бурцев сплюнул. Ну, конечно! Если в прошлом у немцев появились люфтваффе, почему бы не забросить туда и панцерваффе? Цайткоманда действовала по всем правилам военной науки. Сначала авианалет, теперь вот добивающий танковый удар. А за танком…
Бронированная машина припечатывала снег, оставляя позади глубокую колею. Следом тарахтели два мотоцикла с колясками. Гитлеровцы в эсэсовской форме с сосредоточенными лицами тряслись по примятому гусеницами бездорожью. На груди мотоциклистов болтались «шмайсеры». Над люльками торчали в турелях пулеметные стволы.
Ну, точно, как в старом добром кино про фашистов! Вот только замыкали процессию не эсэсовцы и не солдаты Вермахта. Полусотня закованных в броню орденских братьев с оруженосцами ехала в арьергарде. Непривычные к новому походному порядку рыцарские кони воротили морды от вонючих выхлопов, но, повинуясь шпорам наездников, все же покорно шли по пробитой колее. Тяжелые подкованные копыта дробили и затаптывали следы мотоциклетных шин и гусеничных траков.
Блин! Так сразу и не скажешь, что смотрится более дико: танк с мотоциклетками на фоне средневековых рыцарей или ливонская конница, плетущаяся в хвосте моторизированной цайткоманды. Впрочем, одно общее сходство у этой бредовой ударной единицы, несомненно, имелось. Кресты: черные тевтонские на белых плащах и щитах. И черные фашистские, с белой окантовкой, на танковой броне и мотоциклетных колясках. Да, ребята все-таки нашли друг друга… Сквозь тьму веков дотянулись, сцепились крестами. Союзнички, мля!
Рядом скрипнул снег – к Бурцеву подползали остальные. Осторожно поднимали головы над невысокой грядой, смотрели, разевали рты.
