Бурцев не знал, его ли это сила, удесятеренная яростью и отчаянием, вышибла тевтонские мозги, или сработал магический потенциал уничтоженной башенки. Однако, истребление древних артефактов становится дурной привычкой. Ведь это уже вторая разбитая арийская башня на его счету.
— Все в порядке? — в дверях возник Освальд. — Тогда поторопитесь. Тевтоны прорвались из трапезной и поднимаются сюда.
Снизу, действительно, доносились крики, топот и звон метала.
Последние этажи Взгужевежи они преодолели с максимальной скоростью. Бурцев по-прежнему бежал впереди. В одной руке — гитлеровский «Вальтер», в другой — тевтонский меч. Но теперь он распахивал все двери, встречавшиеся на пути. Трижды пришлось открывать огонь из пистолета по прятавшимся за ними кнехтам и сержантам. Зато на верхней смотровой площадке не оказалось ни одной живой души. Пара луков с солидным запасом стрел, заготовленная на случай штурма куча хвороста и дров, над которой висел огромный чан с водой, чей-то щит у бойницы, да свежий ветер в лицо — вот и все, что обнаружили там беглецы.
Приставную деревянную лестницу они втащили за собой в квадратный люк как раз в тот момент, когда внизу появились первые преследователи. Бурцев, рванув шнур запала, бросил вниз вторую гранату. Было слышно, как полукилограммовая болванка с деревянной ручкой скачет по ступеням. Потом грянул взрыв, и визжащие осколки заметались в тесном проходе винтовой лестницы.
Он захлопнул массивную крышку люка.
А над башней уже свистели стрелы. Арбалетчики и лучники тевтонов били отовсюду: с внутреннего двора Взгужевежи, со стен и даже с крыш замковых построек. Все четверо укрылись за башенными зубцами.
— И что теперь, Вацлав? — нахмурился Освальд. — Так и будем сидеть, не высовываясь?
— Ну, зачем же сидеть? Подадим знак нашим.
— Какой знак?
— Тот, которого они давно ждут, — усмехнулся Бурцев. Он уже знал, что делать. — Давай-ка сюда свою «палицу», Освальд.
По большому счету немецкий фаустпатрон ненамного отличался от привычного РПГ, а бойница с видом на замковые ворота была достаточно широка, чтобы просунуть в нее конус гранаты.
У них был только один шанс и один выстрел, а потому Бурцев целился долго и тщательно, стараясь не обращать внимания на бьющие в камень стрелы.
— Сзади не стойте, — предупредил он.
И выстрелил.
Граната вошла туда, куда он ее послал, — в черепичную крышу надвратной башни. Мощный противотанковый заряд, рванувший внутри замкнутого пространства, наделал делов! Из узеньких бойниц полыхнуло огнем, от взрыва гранаты сдетонировали пороховые мины-«ковчеги», завезенные в замок Бурцевом, Освальдом и Бурангулом. Тыловая стена башни пошла трещинами, обвалилась воротная арка. С грохотом упала, утратив верхнюю опору, опущенная решетка. Рухнул поперек рва подъемный мост, сорванный с цепей.
Путь в замок был открыт!
И штурм начался незамедлительно. От лесного массива к Взгужевеже с криками мчались вооруженные всадники. Русичи, татары, поляки, монголы… Вперед вырвались двое. Збыслав, размахивающий кистенем и Дмитрий, поигрывающий мечом, соревновались друг с другом за право первым ворваться в крепость.
Уж эти-то двое ворвутся! А за ними — и остальные.
Использованная труба гранатомета полетела вниз.
Аделаида, Освальд и Бурангул взирали на Бурцева с восхищением и ужасом.
— Твоя магия, Вацалав, посильнее татарской будет! — наконец, выдавил добжинец.
Что верно, то верно. Даже желтокожий Сыма Цзян почернел бы от зависти, увидев фаустпатрон в действии. В его родном Китае, небось, противотанковые гранатометы делать еще не научились.
Защитники замка — те вовсе были в шоке. Бурцев видел, как кнехты валятся на колени, осеняя себя крестным знамением. А вот орденские братья, надо отдать им должное, пришли в себя довольно быстро. Выкрикивая команды и подгоняя пинками чернодоспешную пехоту, рыцари спешно наводили порядок. Не менее решительно действовали серые полубратья.
У разбитых ворот выстраивалась оборонительная линия щитов, под донжоном готовилась к контратаке рыцарская конница. Вот туда-то, в эту кучу крестов и металла, Бурцев швырнул последнюю трофейную гранату.
Осколки посекли немало народу. Взрыв перепугал коней. Обезумевшие животные заметались по тесному замковому двору, скидывая всадников и сбивая с ног любого, кто попадался на пути.
Живая преграда в воротах дрогнула. Люди, ожидая очередного взрыва уже над своими головами, жались к стенам. А на мост уже влетели Збыслав и Дмитрий.
Увидеть самое начало схватки, однако, Бурцеву не довелось — за спиной вдруг вскрикнула Аделаида. Шальная стрела?!
Фу-ух! Он вздохнул с облегчением.
Полячка — целая и невредимая — стояла над котлом с водой и в ужасе созерцала собственное отражение. Чумазенькая она была, конечно, после подвального заточения, но зачем же так переживать по этому поводу?
