— Но ведь был еще и «злой город», — Бурцев напомнил собеседнику о сожженном дотла Козельске.
— Это — вотчина Мстислава Святославича Черниговского — одного из князей, перебивших татарских послов, — помрачнел десятник. — Потому и разорили татары город.
— Много городов, — уточнил Бурцев.
— Не так уж и много! Только те, чьи князья выступали против татар. По степным законам, первая выпущенная противником стрела означает смертный бой. Умные князья стрел пускать не стали.
— Откупились? — презрительно усмехнулся Бурцев.
— Дурак ты, Василь! Союз заключили. Выгодный и нам, и татарам.
— Не пойму я тебя, Дмитрий. Какой вообще может быть союз с тем, кто пришел на твою землю с огнем и мечом!
— Да не было огня и меча! — вспылил десятник. — Не покорять Русь пришли татары, не палить наши грады и веси. Другие у них были помыслы: пройти через русские земли, настичь и разбить половцев, которых взял под защиту угорский король. В Угорию сейчас направлены большие силы татар — тумены Бату-хана и его лучшего полководца Субедэя.
Угория… угры… Так на Руси называли венгров. С этим понятно. Неясно было другое.
— Русичам-то какая польза от татарского похода? — недоумевал Бурцев.
— Ну как же! Отбить у угров и вернуть себе Галич. Знаешь, сколько воинов из галицкого и соседнего волынского княжеств примкнуло к Батыю? Ну а мы вот с Кхайду пошли на Польшу. У нас с ним здесь тоже общее дело.
— У кого это у вас?
— У новгородской дружины, десятником коей я являюсь! — не без гордости заявил Дмитрий. — Под урочищем Игнач Крест новгородцы заключили с татарами договор. Согласно этой грамотке, полк конной рати из охочих людей Господина Великого Новгорода отправился вместе с татарами в польские земли.
— Но зачем?! — не мог взять в толк Бурцев.
— Ох, и глуп же ты, Василь! Польша склонила голову перед немцами, превратившись, по сути, в лен Тевтонского ордена. Крестоносцы хозяйничают тут, как у себя дома. И потом, по польским землям коннице татар проще добраться до тевтонов, чем по новгородским лесам и прусским болотам.
— Да на кой ляд им вообще туда добираться-то?!
Дмитрий недобро усмехнулся.
— У татар есть лазутчики — магометянские купцы, торгующие по всей Европе. У Новгорода тоже имеются глаза и уши на орденских землях. И нам, и бесерменам стали известны тайные планы магистра Конрада Тюрингского. Замыслы эти одинаково тревожат и новгородцев, и татарских ханов.
— Крестовый поход? — догадался Бурцев.
Дмитрий удивленно вскинул брови:
— Хм, а ты, Василь знаешь гораздо больше, чем положено знать простому страннику.
Бурцев поспешил сменить тему:
— Слушай, а кто стоит над вашей дружиной? Русич? Татарин?
Дмитрий помрачнел:
— Мы — повольники, сами выбираем себе воеводу. Перед походом Федора Посадского вот выбрали. Но его убили под Краковом. О новом воеводе еще не сговорились. Пока примкнули к личной дружине Кхайду-хана.
К ханской гвардии, стало быть? Неплохо, совсем неплохо. Должно быть, ценят здесь русичей.
— А кто такие повольники, Дмитрий? — задал Бурцев следующий вопрос.
— Бедный, но вольный люд, который сам по себе. Ратников бывших среди нас много, беглые есть. Я вот, к примеру.
— Ты? Беглый?
— Ага, — осклабился десятник. — В прошлом — боярский холоп с рязанщины. Мои родители в деревеньке жили, неподалеку от Дона, аккурат на границе — между рязанским и черниговским княжествами да половецкими степями. Но неспокойно там. За человека мирного оратая никто не считает. Ограбить и убить всякий может, кто в кольчуге да с мечом или саблей. Ну, я и подался в Новгород.
— А вниз по Дону отчего не спустился? Там тоже, вроде бы, беглый люд собираться должен — казаки зовутся.
— Казаки? — наморщил лоб Дмитрий. — Не слыхал о таких. Да и разве пройдешь живым нынче по дикой степи-то? Скорее, в полон попадешь али живота лишишься. Нет, степь я не люблю. Я лесами пробирался — через черниговские да смоленские земли. Так с Дона в Новгород и дошел.
— Значит, ты не абы какой а донской Дмитрий? — усмехнулся Бурцев. — Дмитрий Донской в союзниках у татар! Во как!
— Ну, да, донской, — не понял юмора десятник. Да и где понять-то за сто сорок лет до Куликовской битвы. — А чего ты скалишься, Василь?
— Просто рад, что попал под начало такого бывалого унбаши.
— Вот это правильно! — кивнул русич. — Держись меня, парень — не пропадешь. Драться ты горазд. А все остальное как-нибудь образуется. Даст Бог, еще вернемся в Новгород с победой над тевтонами.
Бурцев призадумался. Над тевтонами?
— Но ведь пока что русичи в ханском войске только с поляками бьются.
— Случайные стычки были, — согласился Дмитрий. — А вот настоящих битв — нет. У нас с ханом на то уговор с самого начала. Кхайду выставит нас против тевтонов, а до тех пор мы лишь помощники в походе.
Бурцев недоверчиво поднял бровь:
— А что, хан учитывает пожелания своих союзников?
