The Best полностью

СЕРЖАНТ. Ну, а что такого... да...

ВАЛЯ. Ничего такого, Севик, просто зачем так долго окольными путями брести к тому, что в полминуте от тебя!

СЕРЖАНТ. Как это?

ВАЛЯ. Смотри, всё твоё поступление, все эти муки, работы-заботы, — ведь всё ради больших денег, да?

СЕРЖАНТ. Ну, как бы там, если не брать в расчёт человеческое общение...

ВАЛЯ. Да ладно, чё ты устраиваешь, я с тобой как с нормальным разговариваю...

СЕРЖАНТ. Ну, ладно, ладно...

ВАЛЯ. Так вот он тут — твой верный джинн Тахиров, который исполнит все твои желания, если ты только освободишь его! Он — узник лампы, а ты, Сева, можешь стать Аладдином!

СЕРЖАНТ. Ты чё, как, нет...

Закиров прекращает петь, подходит ближе к Севе и Вале.

ВАЛЯ. А чё ты боишься, капитану скажем, убежал. Максимум, что тебе сделают, — уволят с работы...

СЕРЖАНТ. Не, Валя, кончай... как я...

ВАЛЯ. Да просто, очень просто, этот ведь сразу слиняет, его только и видели, всё! Он к себе на родину, тебе — вознаграждение, считай, как у Горького: «В университет он не поступил, но университетом для него стала сама жизнь...»

ЗАКИРОВ. Слюшай, что хочищ, всё сделаю, у нас машин есть, белий, «Лада», дэньги, сколько надо дам, всё частно, пока не пиришли, отпусти, брат, послушай друга, честное слово, что скажешь — всё сделаю, отблагадару...

СЕРЖАНТ. Да вы чё, как...

ВАЛЯ. Да как, как, — чё ты телишься, — смотри, какая-то минута — и его волосатая жопа засверкает отсюда со скоростью света, а ты на белой машине с кучей денег!

СЕРЖАНТ. Да как, мне такое устроят...

ВАЛЯ. Ой, с работы выгонят, как перед людьми неудобно будет, да? Позор какой...

СЕРЖАНТ. А ты, тебе же тоже что-то надо, отблагодарить...

ВАЛЯ. Да что я, я тебе помочь хочу, моя самая лучшая награда, если хоть один человек (смотрит на Закирова), нет, два, — целых два человека будут счастливы на этой земле... абсолютно счастливы...

Валя смотрит в глаза Севе, широко, по-отечески улыбается. Сева долго переваривает всё в своей голове, сомневается какое-то время, вдруг резко дёргается, лезет в карман, достаёт ключ от наручников, направляется к Закирову. Тахир счастлив, он подставляет две руки Севе в надежде, что сейчас его волосатые руки будут свободными, а через какое-то время всё его волосатое тело будет на свободе. Но Валя в последний момент резким движением выбивает ключи от наручников из рук Севы.

СЕРЖАНТ. Ты чё?!

ВАЛЯ. Я же пошутил, Севик, нам же за этого дружбана натянут по уши, да и если он сколется, ты чё, думаешь, он нас с тобой искать будет, чтобы отблагодарить? Он же ещё и стуканёт на нас...

ЗАКИРОВ. Нэт, частное слово, дорогой, брат, брат, сейчас не слушай его!..

СЕРЖАНТ. А зачем ты мне всё тогда это парил?

ВАЛЯ. Ну, так... чтобы ты понял, в чём суть морали...

СЕРЖАНТ. В чём?..

ВАЛЯ. Мораль, Севик, в способах удовлетворения потребностей... Когда чего-то очень хочешь, надо считаться с другими людьми, с обществом, с его нормами... надо поступать на истфак, работать, чтобы вознаграждение, которое воздаст тебе общество через много-много лет, было заслуженным... Тахиров этого не знал, и вот итог — он в наручниках! А ты теперь знаешь, предупреждён, а предупреждён, значит, защищён! Как легко оступиться, Сева, и я не хочу, чтобы это произошло с тобой...

СЕРЖАНТ (расстроившись и так и не опомнившись до конца). Да иди ты в жопу...

ЗАКИРОВ. Брат, Сева, ну, что, давай, ну...

К бассейну подходят капитан и прапорщица. Закиров начинает выть, поняв, что теперь уже точно никакого побега не состоится. Прапорщица поправляет свою форму, капитан проверяет ширинку.

КАПИТАН. Ну, что, — всё, а что этот воет, — что с ним?..

ВАЛЯ. Он раскаивается...

КАПИТАН. Да?

ВАЛЯ. Да, щас только всю душу нам излил, говорил, что слишком много о себе возомнил, вот и пошёл на убийство, — хотел проверить себя, — сможет или забоится...

КАПИТАН. Да...

ВАЛЯ. Да, а когда смог, то понял, что даже ради самой благой цели нельзя так-то поступать даже с самым никчёмным человеком с зелёным педикюром на ногах!

КАПИТАН. Как-то поздно, Тахиров, мысль эта в голову тебе пришла...

Закиров, скрипя зубами, бормочет что-то очень неприличное на родном наречии.

ВАЛЯ. Просит его подальше, в Сибирь, послать, чтобы духовно очиститься... целую истерику тут нам устроил, пока вас не было...