Трехдневная встреча включала в себя традиционные презентации и оживленные дискуссии. Директор по медицинским вопросам компании Dow Chemical Гарольд Гордон опасался, что его компанию могут привлечь к ответственности за дискриминацию, если она не допустит фертильных женщин к определенным видам работ с высоким риском, и за вред их потомству, если она этого не сделает. По словам Гордона, компания Dow старалась поступать правильно, но оставалось много вопросов: "Что представляет собой население, подверженное риску? Как она определяется? Какие конкретные агенты должны быть рассмотрены? Как они определяются? Какие ограничения необходимы? Когда они применяются? К кому они применяются?" Представитель OCAW Тони Маццокки был несимпатичен. "Нет ни одного работника, в том числе и в компании Dow, который бы знал, с чем он вообще работает", - сказал он. "Ни одна отрасль не позволила нам изучить данные мониторинга... . Нам не говорят, что является канцерогеном, а что тератогеном. Мы узнаем об этом постфактум". По его словам, позиция профсоюза заключается в том, что ни женщины, ни мужчины не должны отстраняться от работы, чтобы защитить нерожденных детей; "наша позиция заключается в том, чтобы сделать рабочее место безопасным для всех". Доктор Бертрам Карноу, профессор Школы общественного здравоохранения при Университете Иллинойса, в принципе согласился с ним. Если выяснится, что работники-мужчины несут такую же ответственность за врожденные дефекты, как и женщины, "тогда нам придется отстранить мужчин [от воздействия]", - сказал он. "И мы либо получим 60-летних евнухов на рабочем месте, либо нам придется устранить тератогены. Я считаю, что проще исключить тератогены".
Для таких рабочих, как Иветт Флорес, наиболее актуальным был докладчик Андреа Хрико из Программы гигиены труда при Калифорнийском университете в Беркли. Хрикко с нарастающей тревогой изучала электронную промышленность, в которой в то время было занято около 271 000 рабочих в США. По ее словам, более трех четвертей этих работников составляли женщины, и многие из них были "небелыми". Значительный процент не говорит по-английски. И лишь немногие из них организованы". По словам Хрикко, от некоторых калифорнийских рабочих она узнала, что "темнокожих женщин, включая филиппинок, чиканок и негров, часто назначают в определенные отделы на заводах электроники, где используются химикаты, вызывающие кожные высыпания. Это делается потому, что высыпания не так заметны на темной коже, и, следовательно, работники не так часто жалуются, а компании не приходится разбираться с жалобами". На некоторых заводах не разрешалось говорить на других языках, кроме английского, "даже в отделах, где большинство женщин - неанглоязычные", - говорит Хрикко. Запугивание было обычным делом. Женщинам на одном из заводов в Силиконовой долине, подготовившим листовку с предупреждением о трихлорэтилене, "пришлось оставить копии в женском туалете, чтобы мужчины-руководители не отобрали копии".
За восемь дней до начала конференции Мэнди Хоуз родила своего первенца, Гордона. Хоуз, которой на тот момент было тридцать два года, родилась и выросла в Глен-Роке, штат Нью-Джерси, второй из четырех детей. Ее отец, Джон, был банкиром с прогрессивными взглядами, мать, Джудит, - домохозяйкой, а позже - преподавателем специального образования и автором детских книг. Ее младшая сестра, Лестер Энн, родилась с синдромом Дауна в 1952 году и в возрасте двух лет была отправлена в "учебный центр" - популярное в то время учреждение. Хоуз училась в колледже Уэлсли, где попала под влияние профессора испанской литературы по имени Хустина Руис де Конде, которая, будучи молодым юристом, выступала в защиту перемещенных детей бойцов-республиканцев во время гражданской войны в Испании и бежала в США, когда республика пала под националистическими войсками Франсиско Франко. Энергия и искренность Руис - она лоббировала Элеонору Рузвельт в Нью-Йорке, чтобы та организовала безопасное убежище для детей во время войны, - побудили Хоуз поступить на юридический факультет Гарварда. Окончив ее в 1968 году, она вместе с мужем переехала в Беркли и начала работать адвокатом в Сан-Франциско, а затем в Окленде, где помогала женщинам, работавшим на фруктовых и овощных консервных заводах в Ист-Бей и Сан-Хосе, добиться возврата незаконно удержанной зарплаты. Хоуз узнала о варварских условиях труда, с которыми сталкивались женщины. На фабриках было жарко, влажно и грязно. Быстро движущиеся конвейерные ленты резали кожу и калечили руки и запястья. Продвижение по службе иногда зависело от нежелательных свиданий с начальством на заднем сиденье.
