— Если ты не заметил, — девушка остановилась, часто дыша от быстрой ходьбы, сняла крупные очки и спрятала их в сумке. — Мы зашли со служебного входа. Моего отца нет в городе, церковь закрыта. А у меня есть давняя фантазия.
Она начала распускать тугую косу, доходящую до талии, взбила волосы руками, следом расстегнула высокий ворот излишне целомудренной темно-синей блузки и оголила длинную шею. Молниеносно преображаясь из скромницы в немного безумную, возбужденную первокурсницу, едва оторвавшую взгляд от учебников.
Стоит ли говорить, что такой ее знал только я? Все видели в ней порядочную девочку, дочь пастора, связавшуюся с местным сердцеедом, да еще и носящим не самое богоугодное имя. Кого видел я? Жадную до секса, похотливую развязную студентку, затюканную строгим воспитанием. Думал ли я о том, на сколько нормально ее поведение? Конечно же нет. В восемнадцать лет столь раскрепощенная девушка в постели не вызывает вопросов, только восторг.
Мэри распахнула дверцу исповедальни, затолкала меня внутрь, зашла следом и закрылась.
— Согласись. Это очень возбуждает, — выдохнула она мне в губы.
В тесном пространстве расстояние между нами сократилось до минимального.
— Мы будем гореть в аду, — не без удовольствия отметил, прижимая девушку к себе.
— Боишься?
В полутьме ее глаза блестели от возбуждения. Девичьи руки проворно нащупали пряжку ремня и ширинку.
— Ничуть. Ты ведь помнишь, как меня зовут? — нагло ухмыльнулся, вовлекая нас в полный необузданной страсти поцелуй.
— О, да. А меня отец назвал в честь Девы Марии, — облизнувшись и учащенно дыша, заметила Мэри.
Я потянул наверх край длинной юбки, про себя обматерив такое обилие ткани, и погладил упругую ягодицу.
— На тебе нет белья?
— Зачем оно мне, когда ты рядом.
Она стащила с меня брюки и белье, обхватила член ладонью и, довольно простонав, опустилась вниз на колени.
— Святой отец, — она лизнула головку кончиком языка. — Я согрешила.
«Что происходит? Я умер и попал в рай?»
— В аду у нас будет отдельный котел.
Я бросил взгляд в помутневшее стекло маленького окошка на двери. В храме по-прежнему было пусто. Пальцы заученным жестом зарылись в густую копну волос на ее затылке.
— Не хочешь сделать пирсинг? — вдруг спросила Мэри, отвлекаясь от цели.
— Пирсинг? Зачем? — я удивленно посмотрел вниз.
— Это будет эротично.
— Меня устраивает природное количество отверстий в моем теле. К тому же, вдруг ты зацепишься, — на губах сама собой расплылась насмешливая улыбка. — В больницу в такой позе не очень удобно добираться.
Через секунду тишины мы рассмеялись, как два придурка. Девушка жадно набросилась на мой член, прижимая язык с шариком пирсинга как можно сильнее для дополнительной стимуляции. Я стиснул челюсть, сдерживая стон, и откинул голову, неприятно ударившись о деревянную стенку.
Мелкие разряды тока по телу и адреналин разгоняли кровь, заставляя глаза закатиться от удовольствия, а спину покрыться колючими мурашками. Натянутые до болезненных ощущений волосы в моей руке только сильнее мотивировали ее работать ртом. Мэри очень нравится грубость, смешанная с болью. В начале любовь к подобным ощущениям казалась мне странной, а затем я не заметил, как втянулся.
Мэри опустила вторую руку вниз, начиная ласкать сама себя. Столько ненасытности в ее действиях каждый раз распаляло мое желание, побуждая на эксперименты. Ведь когда, как не в восемнадцать? Особенно когда тебе дают полную свободу действий.
Я обхватил ее голову руками, начиная практически насаживать ртом на свой член. Она царапнула ногтями кожу на моем бедре, стон пустил приятную вибрацию по члену, вырывая у меня короткий, почти животный рык. Ее папаша удавился бы от стыда, узнай он, кому и где отсасывает его прилежная дочурка.
Мэри отстранилась, собирая языком тонкие ниточки слюны, блестящие между нами в полутьме. Кровь, прилившая к паху, рождала ноющее ощущение из-за отобранной разрядки. Прохладный воздух церкви обдал влажную плоть, слегка остужая пыл.
Девушка поднялась, попутно задирая юбку на талию, развернулась спиной, упирая ладони в стену напротив и повиляла задницей, потираясь о меня, за что получила смачный шлепок.
Тесно, мало места, оттого и интереснее. Определенно, в ее фантазии было нечто пикантное. Я рывком вытащил ремень из шлевок и перекинул через шею Мэри. Мне показалось или она зашептала какие-то благодарности?
В узком пространстве воздух раскалился до предела. Жар между телами рассеивался вокруг, дурманя разум. Капелька пота скатилась по груди к животу, щекотя кожу.
Я коленом раздвинул ноги девушки шире и легко вошел, скользя в обилии смазки. Собрал растрепанные, длинные волосы, липнущие к ее взмокшей шее, упиваясь запахом вишневого шампуня в спутанных локонах, и одновременно потянул на себя ремень и хвост, зажатые в кулаках. Мэри покачнулась, сама насаживаясь на член. Я сразу набрал быстрый темп, не теряя времени и не церемонясь.
— Нравится, когда тебя дерут, как похотливую суку? — сбиваясь дыханием, зашептал ей на ухо, помня, как грязные словечки нравятся нам обоим.
