Мэри бессвязно захрипела, наверняка как обычно до крови кусая губы, и опустила руку вниз, пальцами прижимая клитор. Мое сбивчивое дыхание и сдавленные всхлипы девушки смешивались воедино, однозначно слышимые снаружи.
Я разжал пальцы на руке, держащей ремень. Аксессуар, звякнув пряжкой, упал на пол к нашим ногам.
— Развязная дрянь, — я зажал Мэри рот.
Бьюсь об заклад, у нее закатились глаза от удовольствия. Худые ноги девушки задрожали от напряжения. Она резко выгнула спину, сотрясаясь в захлестнувшем ее оргазме. Ногти с противным шкрябаньем прошлись по дереву. Я перенес обе руки ей на талию, уткнулся в плечо и достиг разрядки за несколько резких толчков.
Мэри облокотилась на стену, часто и прерывисто дыша, едва не валясь с ног. Я повторил за ней, опираясь на противоположную. Трясущимися руками она собрала волосы в неаккуратную косу, поправила одежду и надела очки, отыскавшиеся в сумке.
Я привел себя в порядок, мечтая попасть на свежий воздух, и толкнул дверцу. Прохлада церкви приятно обдала разгоряченное тело. Я жадно вдохнул, окидывая помещение взглядом. Ни души.
Мэри приложила сложенные пальцы к губам, словно в молитве, а затем вытянула руку в сторону алтаря и распятия, показывая средний палец. Я скосил на нее глаза, ухмыляясь на такую выходку.
— Только не говори, что тебе не понравилось, — сверкая глазами под тонкой оправой очков, спросила она.
— Еще как понравилось, — согласился, ведя девчонку к выходу.
***
Стоило мне выйти в коридор, до слуха сразу донеслась громко играющая музыка. У входа я понял, что ошибки быть не может — веселье происходит в квартире Кейт. Дверь оказалась не заперта.
По ушам ударили рок-композиция и пронзительный вокал. Источником звука служила колонка на полу, к которой был подключен телефон. Посреди комнаты лежал небольшой мохнатый коврик с длинным ворсом голубого цвета. Уверен, когда я уходил утром, его не было. На нем босыми ногами прыгала Кейт с бутылкой вина в руке.
— Лю-ю-юси-и-фе-ер, — протянула она, перекрикивая музыку, и пошатнулась. — За-а-а тя.
Махнула бутылкой и сделала щедрый глоток.
— Ты пьяная, — констатировал вслух больше для себя.
— Я в щ-щ-и-и, — не отрицала Уилсон.
— Во что? — переспросил, подходя ближе.
— Щи! — радостно заявила Кейт.
Я взял телефон, лежащий на полу, намереваясь выключить плеер, но Кейт кинулась ко мне с протестующим криком.
— Не-е-ет!
— Ладно.
Спорить с пьяным смысла нет. Я сделал звук тише, чтобы не приходилось перекрикивать друг друга.
— Никогда не слышал про щи, — я сел на диван, стараясь сохранять невозмутимость.
— Русские, — Кейт махнула в мою сторону вином. — Мне-е-е раскзали аб этом руски.
В этот момент я осознал, что Уилсон пьяна куда больше, чем я предполагал. Она с трудом складывала слова в предложения, борясь с заплетающимся языком.
— Ты общалась с русскими?
Такой ответ меня немало удивил. Не припомню подобного факта ее биографии.
— Я не раскзла? — Кейт почесала затылок. — Сранна.
Уилсон устало опустилась на мохнатый ковер и начала гладить его, пропуская ворс между пальцев.
— Откуда ковер?
— Это Ко-о-ржик17. Он здает сти-и-иль18.
— Ясно, — я устало выдохнул, понимая, что внятного ответа не добьюсь. — Зачем ты напилась?
— Мне-е бы-ы-о грусна.
«Горе ты мое».
Она даже в таком состоянии была очаровательна. Мысль показалась мне странной.
— А это зачем достала? — спросил, кивая на разложенные на столе покупки из секс-шопа.
— Тя шдала, — оживилась Кейт, начиная строить мне глазки.
Учитывая, что она пьяная в стельку, это выглядело очень смешно. Уилсон осоловело посмотрела на меня, изображая кокетство. Я чуть не засмеялся в голос. Приложил кулак ко рту и скрыл смех за покашливанием.
Кейт поставила выпивку на пол и с трудом поднялась, опираясь на руки. Она доковыляла до столика, взяла с него кожаные наручники и, нетвердой походкой обойдя стол, начала взбираться мне на колени. Цеплялась за диван и мои руки, чтобы не упасть, раскачивалась из стороны в сторону, виляя бедрами. Я придержал ее за талию. Не хватало еще, чтобы она свалилась на пол. Уилсон пьяно хихикнула и обняла меня одной рукой за шею.
— Арстуй мня, — она ткнула наручниками мне в грудь.
— Есть за что?
Кейт уставилась в одну точку где-то на моей груди, немного призадумалась и выдала ответ:
— Нет, — она начала пытаться расстегнуть ремешок на наручниках. — Нада арстовать тя.
Язычок на пряжке никак не хотел поддаваться ее усилиям. Уилсон надула губы, усердно пыхтя над аксессуаром.
— Меня? За что?
— За крашу майво сердешка.
Она звонко хохотнула, позабыв про наручники, и, медленно моргая, посмотрела в глаза. Видимо растерянность от такого признания отразилась на моем лице. Кейт, будучи пьяной, соображала гораздо медленнее. Она нахмурила брови и уставилась на стену позади дивана.
Сменилась песня в плейлисте, сбивая размышления Уилсон.
— Тебе стоит лечь спать.
— Кобе-е-ейн, — обрадованно завопила она, оглушая меня до звона в ушах.
