Кейт хотела что-то возразить или, может, как обычно, отшутиться, чего мне не стоило допускать, если я собирался показать ей, как сильно она меня разочаровала.
— Молча, — приказал, стискивая ее бедро.
Она закусила губу, алея щеками, положила стек рядом и подцепила край просторной футболки кончиками пальцев. Я убрал руку с ее шеи. Уилсон выпрямилась, плавно повела ткань наверх, постепенно оголяя живот, затем грудь, снимая футболку полностью. Теперь она осталась передо мной в одном белье.
— Сними все.
Мне не нужно ничего лишнего на ее теле — это будет только мешать процессу.
Кейт поднялась с моих колен, завела большие пальцы под края трусов и нарочито медленно стащила их, откинув на диван рядом со мной. Я вопросительно поднял бровь на столь смелый жест. Она тут же стушевалась, опуская глаза в пол.
Твою-то мать. Меня заводила ее покорность, пожалуй даже слишком сильно. То, как она потакала моим желаниям, дополняла темперамент, подыгрывала действиям, словам, выполняла указания с энтузиазмом и послушанием. Мэри нравилась грубость, но она совершенно не хотела быть послушной в постели. Кейт сочетала в себе оба эти качества. По-моему, я упустил очень многое, не встретив ее раньше.
Я медленно поднялся с дивана и намеренно не спеша начал расстегивать рубашку.
Уилсон не отрывала взгляд от пола, изображая смирение, но боковым зрением следила за моими действиями, скрывая довольную улыбку за покусыванием губ. Чем больше пуговиц я расстегивал, тем учащеннее становилось ее дыхание, свидетельствуя о моем влиянии на нее.
Пусть отрицает очевидное, борясь со своей тягой. Внемлет разуму, а не чувствам. Но я вижу, как она на меня смотрит.
Я вытащил края рубашки из брюк и аккуратно повесил ее на спинку дивана.
«Зачем вообще одевался?»
Плавными, неслышными шагами подошел к Кейт и встал позади. Она сделала робкую попытку посмотреть на меня.
— Нет, — пресек ее порыв.
Мне необходимо было абсолютное послушание.
Воздух в комнате начинал искриться от растущего между нами напряжения. Простой секс означал полное расслабление ума и тела, в отличие от того, что происходило сейчас. Требовалась полная сосредоточенность и концентрация.
Привычным жестом перекинул копну ее волос на одно плечо, оголяя шею и спину. Уилсон вытянулась, словно струна. Слух обострился до предела. Я слышал, как взволнованно она дышит, прислушиваясь ко мне. Время вокруг будто замерло. Я не спешил прикасаться к ней, вынуждая томиться в сладком ожидании не только ее, но и себя.
— Ты понимаешь, как сильно разочаровала меня?
Она не посмела ответить вслух, ограничившись кивком.
— Хорошо.
Я встал как можно ближе, но по-прежнему не касаясь. Поднес руку к шее, замерев в считанных дюймах. Тотальный самоконтроль. Мне безумно нравилось это ощущение. Я чувствовал, что управлял абсолютно всем: ей, собой, обстановкой, каждым жестом, вздохом и взглядом — все подчинялось мне.
Тыльной стороной пальцев невесомо дотронулся до шеи между ремешками чокера. Тишину разбавил чуть слышный рваный вздох. Мелкие, прозрачные, еле заметные волоски на ее шее встали дыбом.
Я плавно повел пальцами вниз, обошел острые косточки на плече, спустился к лопаткам, удовлетворенно отмечая, как белоснежная, тонкая кожа покрывается мелкими мурашками, повторяющими мой путь. Чем ниже я вел пальцами вдоль позвоночника, тем больше мурашки захватывали спину, облепляя ее полностью и становясь крупнее.
Я приблизился, касаясь спины Кейт. Между нами всегда был контраст температур. По груди пробежался легкий холодок от ее кожи. Кейт задержала дыхание, подаваясь лопатками мне навстречу. Я обхватил шею ладонью, пропуская указательный и средний пальцы через прохладное металлическое кольцо. Наклонился, вдыхая аромат мягкой кожи чокера и тонкий запах ванили, остающийся на ее теле после душа. Поцелуй за ухом заставил Уилсон вздрогнуть, вцепиться в собственные бедра и похотливо прижаться ягодицами к моему паху, приподнимаясь на носочках.
— Повернись, — потребовал, чуть отстраняясь.
Она исполнила мое желание, все так же не смея смотреть в лицо.
Я обвел округлость груди, остановился на соске, дразня, погладил его большим пальцем. Затвердевшая горошинка и сбитое дыхание подсказали, что я двигаюсь в верном направлении. Наклонился вновь к шее, прикусил мочку уха, одновременно оттянул сосок, зажимая его между пальцев. Кейт прикрыла веки и застонала, следуя всем телом за моими руками.
Только сейчас она была полностью послушна и ведома, откликалась на любое, малейшее взаимодействие с ее телом. Не страшилась грубости, реагируя возбуждением, мотивируя меня подыгрывать и не сдерживаться.
Я вернулся к дивану, взял стек и вытянул вторую руку. Несколько ударов разной силы, чтобы понять интенсивность ощущений. Кейт вздрогнула, услышав громкий хлопок в звенящей тишине.
«Хм. Стоило раньше поупражняться с этой штукой».
Еще пара ударов по разным частям руки. Где-то боль ощущалась интенсивнее, где-то гораздо меньше. У нас разный болевой порог, нужно уделить этому время. Я ведь не собираюсь сделать ей больно сильнее, чем она того хочет. Я покрутил рукоять, ища удобную позицию.
