— Твои губы, — не сдавала позиций она, коснувшись подушечкой пальца губ. — Твой голос, — начала вырисовывать ногтем узоры на моей груди, опускаясь ниже. — Твой член, — завершила, оттягивая пальцем пояс брюк.
Я поймал ее запястья, убирая руки прочь. Она издевается. Пока я мечусь внутри себя, разрываемый на части противоречиями, все, о чем она думает, это то, как и чем я буду ее удовлетворять?
— Знаешь, Уилсон, — я замер, хватая ртом воздух от негодования. — У меня складывается впечатление, что я тебе нужен только как любовник. Меня это не устраивает.
— Почему нет? — Кейт не пыталась вырваться, стоя у стены.
— Почему нет? Серьезно? — я отшатнулся. По нервам болезненно полоснуло ее непонимание. — Ты либо глупа, либо слепа, если решила, что мне от тебя нужен только секс.
— С Валери такой расклад вещей тебя устроил.
— Ты не Валери.
Я начинал злиться, от обиды и собственного бессилия.
— Ты, — заглянул ей в глаза и упер палец в грудь, — решила, что можешь делать, что вздумается. Устраивать мне постоянные качели, используя мою порядочность. Довольно.
— О чем ты? — взгляд Кейт стал диким, как у зверька, зажатого в угол.
Фактически, она им и была.
Я пересек комнату, взял рубашку и кинул ей.
— Оденься.
Уилсон закуталась в предложенную одежду, потерянно продолжая стоять поодаль.
Мы держали дистанцию. Над нами гнетом повисли невысказанные вопросы, а противоречие желаний и реальности сносило с ног, как поезд, несущийся на всех парах.
— Люцифер, — она поджала губы, теряясь в догадках.
— Ты уже знаешь, я достаточно хлебнул этого дерьма, — я не обращал внимания на ее жалостливый вид, не позволяя собой манипулировать. — Сама однажды сказала, что нет на свете человека, ради которого стоит терпеть херовое отношение к себе. Так вот, это работает и в твою сторону тоже. Требуешь уважения, — я начал приближаться к Кейт, — но сама ведешь себя отвратительно. Мне надоело доказывать свой интерес, когда он очевиден даже слепому.
В голосе появились угрожающие стальные нотки. Я замолчал, мысленно осадив себя.
— Чего ты хочешь? — Уилсон вздернула подбородок, стремясь показать свою гордость.
— О! Так теперь тебя интересует, чего я хочу? — я опять зажал ее у стены, опасно нависая сверху. — Я хочу трахнуть тебя так, чтобы ты забыла собственное имя, — у Кейт перехватило дыхание. — Трахнуть так, чтобы ты молила забрать тебя с собой.
Мне удалось взять под контроль тон голоса, не повышая его, но вкладывая в него все свое негодование.
Я не оставил между нами места, возвышаясь над беззащитно оцепеневшей Уилсон. Вопреки обманчивой внешней растерянности, пылающие щеки изобличали ее внутреннее состояние лучше любых слов.
«Поиметь бы тебя возле этой стены вместо всех объяснений».
— Попробуй, — низким, томным голосом подразнила Кейт, надеясь спровоцировать.
— Сука, — вырвалось у меня от злости. Я взял ее за щеки. — Это будет слишком щедрым жестом. Хватит со мной играть.
Захотелось вытрахать всю дурь из ее головы, потом уйти и забыть обо всех проблемах. Оставить наедине с разъедающим чувством беспомощности и брошенности. Теперь мне и вправду захотелось сделать ей больно.
Уилсон в ответ с вызовом посмотрела мне в глаза.
«Мне кажется, или она только больше завелась?»
— Я это уже проходил. Хочешь честных, открытых отношений? Тогда держи свое слово.
— Какое слово?
— О том, что ты не против переезда.
Я отпустил ее, начиная отдаляться.
— Постой, — Кейт ринулась следом и поймала мою ладонь. — Я думала, тебя вполне устроят отношения без обязательств, — она выжидательно помолчала, решаясь продолжить. — Тогда тебе не придется выбирать.
Я стоял спиной, раздумывая над тем, чтобы вообще уйти в соседнюю квартиру и дать ей подумать над своим поведением. Мягкая, теплая ладонь легла на мои лопатки, нежно и успокаивающе поглаживая. Уилсон переплела наши пальцы, обошла меня, заслоняя собой пути отступления, и с опаской подняла взгляд.
— Не надо решать за меня. Мне нужна ты. А не то, что у тебя между ног, — едко прокомментировал ее слова.
Она только горько усмехнулась, но мою руку не отпустила.
Пусть пытается быть милой, больше я на такой трюк не попадусь. Во мне взыграла гордость. Какие бы чувства я к ней не испытывал, это не повод позволять им взять верх.
Кейт попыталась дотянуться за поцелуем. Неужели она совсем не понимает, что делает мне больно? Раны на сердце мало-помалу начали зарастать, когда мы стали сближаться. Присутствие в моей жизни женщины, о которой мне хотелось заботиться, оберегать, просто находиться рядом, исцеляло. Медленно, но верно. Она не просто объект желания для пустого, бессмысленного удовлетворения моих потребностей. Запала в душу, зацепила.
— Хватит, — я отрицательно покачал головой, разжал пальцы и сел на диван, стремясь сохранить расстояние. — Повзрослей, перестань себя жалеть и возьми ответственность за свою жизнь в свои руки.
— Жалеть? — ее голос стал возмущенным. Правда неприятно ударила по больному месту. — По-твоему, я себя жалею?
Уилсон села рядом, оборонительно скрещивая руки на груди.
