— Хорошо. Съездим сначала к ней, — Уилсон с аппетитом уплетала омлет, пока я разливал кофе.
— Тебе необязательно ехать вместе со мной. Можешь остаться, почитать дневник.
— Я хочу поехать с тобой, — упиралась она. — Вдвоем можно заметить куда больше.
— У тебя целый дневник не читаный. Ты обещала Джеку, что изучишь его. К тому же этот мистер «Х», — я поставил кружки на стол и сел. — Вдруг он замешан в смерти Линды? Если они были любовниками.
Уилсон задумчиво пожевала губы, гоняя гриб вилкой по тарелке, никак не желающий поддаваться ее усилиям.
— Ладно, — с легкой досадой согласилась она. — Быстрее дочитаю, быстрее покончу с этим.
— Именно.
Некоторое время мы молча ели, анализируя свои мысли. Я прикидывал вопросы, которые следует задать миссис Беккер.
— Почему ты считаешь, что дело о пропаже сестры Билли важно?
Я прислушался к своему чутью, постарался отделить желаемое от действительного. Определенно, такое событие для столь маленького городка весьма резонансно. Часто ли здесь в принципе пропадают люди? Сомневаюсь.
— У меня чувство, что это зацепка, — заключил я вслух. — Может это была его самая первая жертва?
— Первая жертва? — Кейт даже жевать перестала.
— Да. Случайная, к примеру.
Я пожал плечами, утверждать наверняка не мог, только предполагать. И что-то мне подсказывало: самые невероятные предположения имеют право на существование.
— Ты прав, — согласилась после раздумья Уилсон. — Нельзя списывать со счетов все варианты.
Она вернулась к завтраку, налегая на него с особым усердием. В моей девочке, определенно, проснулся боевой дух.
— У тебя есть материалы по делу Линды? — Кейт вовсю строила план своей работы, глядя на меня с вызовом.
Я не собирался ей мешать, но и не был уверен, что ей стоит рассматривать те фотографии и материалы. Хотя по взгляду, обращенному в мою сторону, можно без труда считать решительный настрой.
— Есть, — я помедлил, прежде чем продолжить. — Тебе нужно только прочитать и проанализировать дневник. Не думаю…
— Люцифер, — Кейт насупилась, вскинула руку, останавливая мои предостережения. — Я большая девочка и буду сама решать, что мне нужно или не нужно делать.
Ее упорство вызвало у меня гордую улыбку.
«Растет».
Я так влияю или это какие-то внутренние метаморфозы, но Кейт становится другой. Не во всем и не сразу, но лед, сковывающий ее «Я», в любом случае тронулся.
— Хорошо, — не стал спорить, мне нравились такие перемены. — Я дам тебе папку.
— Почему ты все время пытаешься меня поучать?
Голос Уилсон стал звонче, прицельно метая в меня крошечные иголочки негодования.
— Только из желания помочь. Не более, — оправдался я.
Она запыхтела, поерзала на месте, между бровей залегла морщинка — свидетельство ее недовольства.
— Люцифер… — лицо Кейт смягчилось, оставаясь при этом сосредоточенным, выражая серьезность дальнейших слов. — Я хочу попробовать жить. Принимая решения сама. Выбирая сама, — она взяла мою руку. — Ты меняешь меня. Очень сильно. И я благодарна тебе за это.
— Без проблем, — я погладил тыльную сторону ее ладони. — Вряд ли мои привычки изменятся так быстро, но я буду иметь в виду твою просьбу.
Уилсон просияла, довольная моим ответом, и вернулась к еде.
Перемены надвигались на нас неумолимо, огромной, мощной волной обещая смести все прежнее, оставить только самые крепкие, не мешающие ее курсу постройки в душе нас. Броня, которой я отгораживался от мира все эти годы, потихоньку трещала. Я возвращался в то состояние, которое растерял за своей охотой. Я тоже хочу попробовать жить.
***
Кейт показала мне, где находится дом матери Беккера. Я сделал отметку на карте и собрал все необходимое.
Когда я уходил, она вооружилась дневником и папкой с делом Линды, устраиваясь на диване. По строгости взгляда и непоколебимой решимости в глазах было ясно: она намерена взяться за дело со всей ответственностью.
Прохлада ноябрьского утра покалывала кожу. Ночью были заморозки — свидетели приближающейся зимы. Лобовое стекло, покрытое тонкой коркой инея, и холодный салон машины неприветливо, почти зловеще дополняли начало дня.
Я завел двигатель, включил обогрев, ожидая, пока прогреется машина, достал телефон. Проверил рабочую почту, мессенджер и сообщения от сотрудников. Один из диалогов был не рабочий.
10:23
Мозгоправ:
Как ваши дела?
11:12
Я:
Переживаете за мое ментальное здоровье?
Двигатель приятно гудел, салон постепенно наполнялся теплом, иней на лобовом стекле таял.
11:15
Мозгоправ:
И о вашей девушке.
Я смотрел на мигающий курсор, приглашающий к ответу. Раздумывал, копался в себе и своих чувствах. Черт возьми, никогда не любил это делать. А теперь мне приходится этим заниматься, если я хочу, чтобы наша с Кейт жизнь стала нормальной, человеческой. Не только ей нужна помощь.
Я набрал ответ. Подумал немного и стер его. Надпись «В сети» возле имени контакта молчаливо осуждала меня за слабость перед своими эмоциями. Набрал текст еще раз и отправил немедля.
11:20
Я:
Мне тревожно.
Она начала набирать ответ не сразу, на секунду я пожалел о сказанном.
11:23
Мозгоправ:
