— Кейт Уилсон, двадцать четыре года, — прочел он в листке, который, похоже, являлся моей своеобразной медицинской картой. — Скоро двадцать пять. Серьезный жизненный рубеж, — мужчина ободряюще улыбнулся.
Я молчала, не спешила завязывать душевную беседу. Мне эти уловки были знакомы. Так врачи пытаются наладить контакт, вызвать пациента на диалог.
— Расскажите о себе, Кейт. Можно я буду вас так называть? — он заинтересованно рассматривал меня в ожидании ответа.
— Можно, — я нервно подергала ногой под внимательным взглядом врача. — Что мне нужно рассказать?
Мистер Тернер понял, что я не из тех пациентов, которые легко и просто начнут болтать без умолку о себе. А значит ему придется приложить усилия для того, чтобы меня разговорить.
— Откуда вы? Чем занимаетесь?
Пара осторожных, наводящих вопросов, чтобы прощупать мое настроение.
— Раньше я жила в Нью-Йорке с родителями. Потом переехала в Линден, где работаю барменом в единственном местном баре, — биография оказалась уж слишком краткой.
— Почему решили переехать? — поинтересовался врач.
— Родители погибли в аварии. Я осталась одна, и большой город меня порядком утомил.
Похоже, мой план не откровенничать стремительно терпел крах. Информация о бедах в жизни была тем, что искал врач.
— Ваше состояние стало нестабильным после гибели родителей? — мужчина сделал пометку в бумагах.
— Не знаю.
Я в самом деле не знала когда это началось. Когда я сломалась под гнетом проблем, а моя психика дала трещину, которая стала расползаться все сильнее и сильнее.
— Давайте так, — мистер Тернер решил зайти с другой стороны. — У вас есть проблемы психологического характера, которые мешают вам жить?
Заметив мое замешательство, в котором я взвешивала все «за» и «против», он поспешил уточнить:
— Разумеется, я не буду настаивать на лечении, если вы не желаете, но могу дать рекомендации, брошюры для самостоятельного изучения. А вы подумаете и решите, справитесь ли вы сами, — деликатно уточнил врач.
Предложение звучало, с одной стороны, весьма заманчиво. С другой, обязывало меня раскрыться, чего мне совсем не хотелось делать в свете тяжелых последних суток. Похоже, час, когда стоило взять жизнь в свои руки, настал. Я хотела сама принимать решения, сама справляться с неудачами и сложностями. Сейчас самое время попробовать. Люди в моей жизни то приходят, то уходят, и это движение дестабилизирует мою стойкость чуть больше чем полностью. Довольно.
— У меня панические атаки, — горло, скованное волнением, захрипело.
Я прокашлялась и посмотрела на врача уже увереннее. Он кивнул.
— Когда они начались?
— Когда моя подруга уехала в силу обстоятельств, я осталась одна и мой начальник… — я сделала вдох поглубже, — накричал на меня.
— У вас реакция на громкий крик? — уточнил врач, делая пометки.
— Да.
— Есть еще ситуации или мысли, которые вызывают панику?
Мистер Тернер без труда понял, что разговорить меня полностью будет сложно, почти нереально, поэтому подкрадывался к глубинам моего сознания маленькими шагами. Я отвела глаза, бездумно смотря на бесцветный горизонт в больничном окне.
— Мысли об одиночестве. О том, что близких и дорогих мне людей может не стать, — голос дрожал, выдавая мое не самое стабильное состояние. — Это пугает. Проще не привязываться к людям.
Откровение вырвалось само собой, стоило встать перед глазами ночным событиям, а запаху пожара вновь пощекотать рецепторы.
— Вы хотели бы прожить жизнь в одиночестве во избежании потерь? — врач умело задавал наводящие вопросы, плавно подбираясь к сути.
— Такое решение было бы логичным с целью обезопасить свои нервы, — я сжала пальцами мягкие подлокотники, что не укрылось от собеседника.
— Что произошло накануне? — он верно уловил суть моих слов. — Почему вы здесь?
Разбитые костяшки пальцев запульсировали, к горлу подступила тошнота. В коридоре кто-то громко хлопнул дверью. Я вздрогнула и сбросила с себя печальное наваждение.
— Мой парень чуть не погиб в пожаре, пытаясь спасти незнакомого человека, — раздражение захлестнуло меня вновь. — Он знал, как для меня страшно его потерять, и все равно туда пошел.
— Вы злитесь на него? — мистер Тернер слегка склонил голову, заинтересованный ситуацией.
— Конечно злюсь! — взорвалась я. Эмоции не улеглись и требовали выхода, хоть разговор с Люцифером и состоялся. — Он поставил свою жизнь под угрозу, зная, что для меня его смерть будет губительна.
— Ему удалось спасти того человека?
— Нет, — мне начинало казаться, что врач меня не понимает и не поймет.
Я рассуждала о вещах, наверное недопустимых с точки зрения морали, но ничего не могла поделать с эмоциями. Завибрировал телефон в кармане, отвлекая меня от гнева.
17:07
Джино:
Где ты?
17:08
Я:
В другом крыле. Скоро вернусь.
Пока я набирала сообщение, врач подошел к полкам, заставленным папками, раскрыл одну из них. Я успела заметить внутри ворох цветных брошюр. Он взял две из них и вернулся в кресло.
— Вы проходили лечение или получали какую-либо другую помощь по поводу вашего состояния? — мистер Тернер не спешил отпускать меня восвояси.
— Я ходила в группы поддержки, когда была необходимость.
