— Я принесу тебе воды, а ты хорошенько подумаешь.
Я ушёл на кухню, после возвращаясь со стаканом. Кейт приняла посуду из моих рук, сделала несколько глотков. Недопитая вода отправилась на столик.
— Мы вполне можем обойтись руками, как в прошлый раз, и минимумом грубости, — продолжил выяснять её рамки.
— Нет, — она рассмотрела стек в моей руке. — Я хочу попробовать.
— И учитывая твоё состояние, возможно, этого вообще не стоит делать.
— Что? — на лице Уилсон отразилась паника, от прежней эйфории не осталось и следа. — Нет. Ты не можешь отказаться. Тебе ведь тоже нравится.
Она вцепилась в мои руки и склонила голову, заглядывая в лицо.
— Нравится, — я не стал отрицать очевидное. — Но твоё здоровье меня волнует куда больше.
— Всё в порядке. Мне это нужно.
Кейт отпрянула, схватила одну ладонь другой, прижимая их к груди в умоляющем жесте.
— Нужно, чтобы я сделал тебе больно?
— И приятно одновременно.
Мне стало не по себе.
В восемнадцать сознательности у меня было куда меньше. Я мало рассуждал о своей ответственности. Мог ведь запросто перебрать с усилием и нанести Мэри увечья, а то и вовсе задушить ненароком.
— Послушай, — я положил стек на стол, снял с Кейт чокер и обхватил её лицо ладонями. — Ты осознаешь, о чём меня просишь? У тебя может случиться приступ. Разнообразие — это хорошо, но разумность мероприятия должна быть первостепеннее.
Уилсон издала недовольный полустон-полувздох и, освободившись, стала наворачивать круги по комнате, негодующе шлепая босыми ступнями по полу.
— У меня не случится приступ, — она начала нервно почесывать руки. — Потому что моё состояние прямо противоположное тому, которое бывает во время него, — остановилась на месте и начала, беспокойно притопывая, жестикулировать. — Во время атаки я словно на пике волны, меня словно уносит в открытое море, где я умру. Всё тело ужасно напряжено. А когда ты делаешь, — Кейт закрыла глаза и повращала кистью в воздухе. — Делаешь то, что умеешь делать только ты, — её речь стала частой и сбивчивой, — я словно другой человек. Я расслабляюсь, отстраняясь от реальности. Могу не думать ни о чём. В голове пустота, и я, наоборот, под толщей воды, — она опустила руку вниз, иллюстрируя ту самую воду. — Я не знаю, как это работает, но только тогда я могу быть другой, нормальной, раскрепощённой, не чувствовать себя больной.
Уилсон метнулась обратно ко мне, начала неистово гладить плечи и шею трясущимися руками, касаясь губами в порывистых, умоляющих поцелуях.
— Так я чувствую себя нужной хоть кому-то, — её лихорадочно блестящие глаза выдали нездоровое возбуждение. — И не чувствую одиночества.
Наверное то, что испытал я, чувствуют люди, попавшие под лавину или асфальтовый каток. Она размазала меня, раскрошила нахуй, тут же начиная собирать воедино из этих неровных кусочков. Делая это на свой лад, да так, что мне нравилось то, что получается. Взваливала на меня ещё больше ответственности за себя, добровольно отдавала в руки, ведь так хочет её тело и, похоже, какие-то потаённые глубины сознания. Хотя не так давно она фактически оттолкнула меня, потому что так ей велел рассудок. Я оказался на границе двух миров и состояний. Уже не тот, что прежде, потерявший и заново нашедший себя.
Я взял её за руки, останавливая и успокаивая.
— Прости, но ты выглядишь как наркоман во время ломки, — пришло на ум странное и весьма очевидное сравнение.
Кейт часто заморгала, напрягаясь всем телом.
— Люцифер, — она обвила руками мою шею. В ответ я обнял её за талию, прижимая ближе. — Мне нужен ты.
— Все эти шутки про порку могут остаться лишь шутками. Обычный секс ничем не хуже.
«
Она будто не слышала.
— Мне. Нужен. Ты, — отделяя слова, четко и ясно произнесла Кейт.
Скользнула кончиком языка по верхней губе, ослабляя мою бдительность и настойчиво вовлекая в пылкий поцелуй.
— Мне нужны твои руки, — она повела ладони вниз в гладящих движениях, обводя напрягшиеся мышцы.
Широкими, наступательными шагами я оттеснил её к стене, упираясь руками по бокам. Уилсон стояла передо мной, облокачиваясь спиной в стену, обнаженная, податливая и… возбужденная.
— Твои губы, — не сдавала позиций она, коснувшись подушечкой пальца губ. — Твой голос, — начала вырисовывать ногтем узоры на моей груди, опускаясь ниже. — Твой член, — завершила, оттягивая пальцем пояс брюк.
Я поймал её запястья, убирая руки прочь. Она издевается. Пока я мечусь внутри себя, разрываемый на части противоречиями, всё, о чем она думает, это то, как и чем я буду её удовлетворять?
— Знаешь, Уилсон, — я замер, хватая ртом воздух от негодования. — У меня складывается впечатление, что я тебе нужен только как любовник. Меня это не устраивает.
— Почему нет? — Кейт не пыталась вырваться, стоя у стены.
— Почему нет? Серьезно? — я отшатнулся. По нервам болезненно полоснуло её непонимание. — Ты либо глупа, либо слепа, если решила, что мне от тебя нужен только секс.
— С Валери такой расклад вещей тебя устроил.
— Ты не Валери.
