— Ты либо моя, со мной, мы вместе, либо всё заканчивается прямо сейчас, и мы просто соседи, — я выпрямился, возвращая дистанцию. — Если ты думаешь, что я нуждаюсь в развлечении на вечер и ты единственная, кто может мне его предложить, то ты заблуждаешься. Поверь, мне не понадобится много времени, чтобы найти девушку, которая согреет мою постель сегодня. А может даже и не одну.
Да, я звучал как полнейшая скотина. Но я так старательно берег её чувства, слишком старательно, с этим стоило завязать.
Внезапная пощечина обожгла щеку.
— Мудак!
Я поймал её руки, повалил на диван, вжимая всем телом в обивку. Рубашка распахнулась, делая Уилсон катастрофически уязвимой под моим натиском. Она закусила губу, обвила мои бедра, ведя ступней по ноге. Чем выше она поднималась, тем сильнее мой пах соприкасался с обнаженным девичьим телом. Приятное покалывание в животе предательски опротестовало мои гневные эмоции. Я мысленно возблагодарил самого себя за то, что не успел раздеться полностью.
Значит любит грубость? У меня этого добра навалом. Кейт порядком меня разозлила. Она покрутила бедрами, нарочно потираясь о мою эрекцию.
«
Я сжал её зад, вынудив громко охнуть. Поднялся к талии, груди и остановился на шее, накрывая её горячей ладонью. Вторая рука, лаская, обошла серию мелких родинок на внутренней стороне бедра. Они напоминали маленькое созвездие, которое мне нравилось соединять языком и губами, когда я поднимаюсь выше, чтобы сделать ей приятно. Наклонившись, вытащил язык и щедро облизнул напряжённый сосок, упиваясь ароматом её кожи.
В постели она всегда пахла иначе. Мягким, женственным мускусом, с ноткой обманчивого своей невинностью молочного жасмина и почти неуловимой ванилью. Все вместе — композиция её похоти и возбуждения, кардинально отличающаяся от пряного ванильного тепла и хлопковой чистоты, которыми обычно она пахнет.
Я люблю и эти запахи, и эти родинки, и этот туманный взгляд, которым она смотрит на меня, ожидая продолжения ласк. Эту почти неуловимую дрожь пальцев, когда она держится за мои плечи, а ее теплая, мягкая грудь касается моей. Я насквозь пропитался ею.
И именно в эту секунду я всё это люто ненавидел за то, что она не была моей полностью.
Кейт попыталась свести колени с умоляющим стоном. Я острым языком лизнул кожу на её шее, после оставляя отметины губами, завершая путь на острых ключицах. Пускай прячет грёбаные засосы под одеждой ото всех, но каждый раз, смотря в зеркало, вспоминает, кто вызывает в ней бурю эмоций.
Я тоже умею вести грязные игры.
— Я дам тебе время подумать. От тебя мне нужен четкий ответ.
Огромным усилием воли (видит, блять, бог!) я оторвался от неё и собирался встать. А что мне оставалось делать? Не хочет принимать решение сама? Я поставлю ей ультиматум.
— Нет.
Внутри всё болезненно сжалось. Целая вселенная собралась в маленькую, взрывоопасную точку.
— Мне не нужно время, — Уилсон прильнула ближе, кладя ладонь на мою щеку. — Мне страшно от мысли, что я могу потерять ещё кого-то в своей жизни. Потерять тебя.
— Никто не даст тебе гарантий, потому что это невозможно.
— Знаю, — прошептала она мне в губы, пытаясь поцеловать.
Я не ответил на поцелуй.
— Не буду ничего обещать. Тебе как никому другому известно, как непредсказуема жизнь, — я отвернулся, разглядывая выкрашенную в странный цвет стену. — Тот, кто будет кидаться клятвами о вечности — пиздобол. Я бы не стал заводить отношения с таким человеком.
Кейт улыбнулась, упёрлась лбом мне в плечо, одновременно обводя пальцами контуры татуировки на руке, будто пытаясь запомнить их. До боли родные губы поцеловали шею, поднялись к подбородку, завершая свой путь возле уха. Я никак не реагировал, внутри сгорая заживо от этой убийственной нежности.
— Я хочу быть с тобой, — призналась она.
От неожиданности я резко повернул голову, оказываясь лицом к лицу.
— Но у тебя ведь есть планы на жизнь, а я в них не вписываюсь, — Кейт сжала губы в тонкую полоску.
— Сейчас речь не об этом.
