Я открыл поисковик и ввел запрос. Одна из картинок была вполне подходящая, без излишней откровенности и довольно эстетичная. На чёрно-белом фото мужчина в костюме сидел на диване, его рука покоилась на оголённой заднице девушки, лежащей у него на коленях.
Я отправил ее Уилсон без лишних слов.
11:53
Кейт:
Я только за
— Ничем тебя не напугать, Уилсон, — я покачал головой, на самом деле довольный ее открытостью.
11:54
Кейт:
Мне нравится чувствовать твои руки на своем теле.
Я вспомнил наше утро, ее обнаженное тело в моих объятиях, томные вздохи от моих поцелуев. Картинки перед глазами отозвались лёгкой истомой в животе. Рабочий настрой улетучился моментально.
11:55
Я:
Дразнишь меня?
11:56
Кейт:
Поддерживаю твой интерес
11:57
Я:
Мой интерес к тебе ничего не испортит. Так что когда я вернусь, изучу каждый миллиметр твоего тела. И не только руками
Уилсон что-то быстро напечатала и затаилась. Я ждал, понимая, что эта несносная девчонка что-то задумала.
12:05
Кейт:
Я знаю несколько отличных мест для твоих губ и языка
К сообщению прилагалось фото, над которым Кейт старалась эти минуты. Приглушённый свет, мягко падающий на обнаженную спину с соблазнительными изгибами, округлые ягодицы, почти полностью скрытые тенью, волосы, собранные в кулак, открывают линию шеи. В паху приятно потянуло, сердце участило свой ритм. Я открыл окно, жадно глотая холодный воздух.
«
Я глянул на окна квартиры, борясь с желанием последовать за соблазнами.
12:07
Я:
Надеюсь, когда я вернусь, ты будешь ждать меня в том же виде, что на фото
Я заблокировал экран и убрал телефон, теперь заставляя себя настроиться на рабочий лад и не доставать его, пока не побеседую с миссис Беккер. Интимная переписка может затянуться надолго, руша планы, хоть и в приятном ключе.
Дом Беккеров располагался через четыре квартала от нашего жилья. Одноэтажный, нежно-голубого цвета, выбивающегося из белоснежных домов рядом. Терраса, заставленная горшками, в которых печально увядали совсем недавно зелёные растения. Кресло-качалка из ротанга зловеще покачивалось от ветра, баюкая невидимый призрак, поджидавший мой визит.
Я взял папку с делом о пропаже. Эмили Беккер, пятнадцать лет. С фотографии на меня смотрела юная, красивая девушка с темно-русыми волосами до плеч, одетая в свитер мятного цвета. В руках она держала подарочную коробку, позади мигала огнями рождественская ёлка. Миловидные черты лица, беззаботная улыбка. На сердце стало тяжело. Каково это, когда жизнь обрывается в столь молодом возрасте? Живёшь, строишь себе планы, надеешься, веришь, а потом все идёт прахом из-за какого-то психопата.
Вышла из дома тридцать первого октября, примерно в четыре часа вечера. Была одета в костюм Дороти Гейл, голубое платье до колен, красные туфли, синяя куртка.
— Красные туфли, — я постучал пальцем по листу. — Будь я проклят, если эта пропажа никак не связана с нашим психом.
Особые приметы: шрам на правой руке с внутренней стороны предплечья. При себе имела кулон на цепочке в виде половины сердца с буквой «Э».
Я прочитал показания родственников и друзей. Из них следовало, что Эмили вышла из дома в четыре часа вечера, сказав матери, что направляется на встречу с подругами, чтобы поучаствовать в городских гуляньях. Подруги в тот вечер ее не видели, на площади и в баре она не появилась. Домой ни в этот день, ни на следующий не вернулась. Пара свидетелей видели ее идущей по центральной улице города, в сторону Грин Стрит.
«
Подруги утверждали, что на момент пропажи Эмили не состояла в отношениях, хотя пользовалась популярностью в школе. Парень, с которым она рассталась за месяц до исчезновения, ее в тот день не видел и находился на вечеринке, где его видели несколько человек, подтвердившие его присутствие.
Я убрал папку с делом на пассажирское сиденье, вышел из машины, направляясь к дому. Вокруг стояла оглушительная тишина, молчали даже птицы, поддерживая траур этой семьи. Ветер гонял по лужайке бурую палую листву, разнося запах преддверия зимы — костер, прелые листья и сырая от зачастивших дождей земля. Я прошел по террасе к двери, поднимая ворот пальто, и постучал в дверь.
Из дома не слышалось ни звука, время было не ранее, но, возможно, хозяева спали после траурного дня, а может быть и вовсе уехали подальше от города, забравшего их обоих детей.
Я терпеливо ждал, прислушиваясь к малейшим звукам. Неожиданно дверь распахнулась. На пороге стояла миссис Беккер с опухшими от слез веками, белки глаз, испещренные красной сеткой сосудов, придавали ей болезненный, измождённый вид. Коротко стриженные каштановые волосы растрепались без укладки. Женщина куталась в просторный кардиган черного цвета, стискивая вязаные края до побеления пальцев.
— Здравствуйте, миссис Беккер. Я хотел бы поговорить с вами, — я постарался говорить как можно более мягко, без давления.
