Я обессиленно опустила руки. Усталость все равно ломила тело, отдых под седативными явно не помог восстановить силы. К тому же ситуация выжала из меня много сил, и по-хорошему сейчас стоило отправиться домой и снова завалиться спать. У меня не было никакого желания беседовать ни с врачом, ни с Люцифером, вообще ни с кем. Мне хотелось обратно, в свою ракушку, где я прячусь от мира.
— Нет, Люцифер. Ничего не в порядке, — я подняла на него взгляд. — Вокруг полная и беспросветная жопа, и нас затягивает в ее центр.
Вроде шутить не собиралась, но шутка родилась сама собой. Он чуть поднял брови и мягко улыбнулся. Правда мои последующие слова быстро стёрли улыбку с его лица.
— Я ведь жила как-то одна до твоего появления в городе, — я заметила, как потухли его глаза. — Смогу жить и сейчас.
— Кейт, — Люцифер протянул руку, провел пальцем по моей щеке. — Я боюсь за тебя.
Люцифер открылся, растаял, позволил себе чувствовать, жить, любить. Он делал десятки шагов мне навстречу, только я начинала позорно отступать назад, стоило очередным тучам сгуститься над нами. Я трусливо бежала, не в силах превозмочь саму себя.
— Ничего со мной не случится, — отмахнулась я, занимая руки неловким разглаживанием одежды. — Не хочу оставаться в больнице.
— Почему ты такая упёртая?
— Этот вопрос стоит задать и тебе, — я дёрнула плечом, переводя стрелки в нашей словесной битве.
Дверь в палату открылась, вернулась медсестра.
— Кейт Уилсон, — обратилась она, выжидательно глядя на меня. — Вас ждёт доктор Тёрнер.
Судя по её строгому взгляду, шансов избежать беседы у меня не было ровным счётом никаких.
— Иду, — без энтузиазма откликнулась я и, стараясь не смотреть на Люцифера, пошла к выходу.
Пока медсестра вела меня по запутанным, белоснежным коридорам больницы, я нервно теребила ногти, размышляя о том, что будет дальше между нами. Кошмар моей жизни, в которой я теряю близких людей, чуть не повторился вновь. Я поверила, что смогу жить обычной жизнью нормального человека, у которого не случается больших и страшных потерь. Решила, что у меня будет дом, семья, любимый человек, безопасность. Реальность насмехалась надо мной.
— Прошу, — медсестра приоткрыла дверь в кабинет.
— Спасибо.
Я настороженно шагнула внутрь, дверь за моей спиной тихо щёлкнула.
— Здравствуйте, — приятный, успокаивающий мужской голос раздался откуда-то справа.
За рабочим столом сидел мужчина лет сорока. Коротко подстриженные каштановые волосы, гладко выбритое лицо, голубая классическая рубашка и серые брюки. Он источал спокойствие и уравновешенность. Воздух в кабинете тонко пах лавандой и мятой, видимо для успокоения пациентов, явно нуждающихся в нём.
— Здравствуйте, — я осталась стоять на месте.
На меня нахлынули воспоминания о походе к школьному психологу и причине, по которой я там оказалась. Невольно растерявшись, я ссутулилась будто это могло скрыть моё присутствие в помещении, снова превратившись в подростка с проблемами в школе.
— Прошу вас, Кейт. Верно? — уточнил мужчина. — Проходите, садитесь, — он указал на просторное, большое кресло для пациентов.
По внешнему виду оно больше походило на место, где можно хорошо расслабиться и ни о чем не думать, а никак не изливать душу врачу. Хитрая уловка. Я нерешительно опустилась в кресло, ёрзая от волнения, и никак не находила удобную позу, хотя моё тело более чем комфортно утонуло в мягчайшей обивке. Мистер Тёрнер расположился напротив, подготовив бумаги для записей.
— Кейт Уилсон, двадцать четыре года, — прочёл он в листке, который, похоже, являлся моей своеобразной медицинской картой. — Скоро двадцать пять. Серьезный жизненный рубеж, — мужчина ободряюще улыбнулся.
Я молчала, не спешила завязывать душевную беседу. Мне эти уловки были знакомы. Так врачи пытаются наладить контакт, вызвать пациента на диалог.
— Расскажите о себе, Кейт. Можно я буду вас так называть? — он заинтересованно рассматривал меня в ожидании ответа.
— Можно, — я нервно подёргала ногой под внимательным взглядом врача. — Что мне нужно рассказать?
Мистер Тёрнер понял, что я не из тех пациентов, которые легко и просто начнут болтать без умолку о себе. А значит ему придется приложить усилия для того, чтобы меня разговорить.
— Откуда вы? Чем занимаетесь?
Пара осторожных, наводящих вопросов, чтобы прощупать моё настроение.
— Раньше я жила в Нью-Йорке с родителями. Потом переехала в Линден, где работаю барменом в единственном местном баре, — биография оказалась уж слишком краткой.
— Почему решили переехать? — поинтересовался врач.
— Родители погибли в аварии. Я осталась одна, и большой город меня порядком утомил.
Похоже, мой план не откровенничать стремительно терпел крах. Информация о бедах в жизни была тем, что искал врач.
— Ваше состояние стало нестабильным после гибели родителей? — мужчина сделал пометку в бумагах.
— Не знаю.
Я в самом деле не знала когда это началось. Когда я сломалась под гнётом проблем, а моя психика дала трещину, которая стала расползаться все сильнее и сильнее.
