Гарри замечает волнение: начинают прибывать обычные работники Министерства. Крики ужаса раздаются, когда они узнают предположительно мёртвого Темного Лорда Волдеморта, сражающегося с уважаемым директором школы. На мгновение Гарри рад, что правда вышла наружу; теперь никто не сможет объявить его лжецом, ищущим внимания. Затем он вспоминает, что никогда на самом деле не говорил ни слова ни прессе, ни кому-либо ещё о Тёмном Лорде, и его хорошее настроение испаряется.
Между тем, волшебники-дуэлянты, кажется, не замечают никого, кроме своего противника и его палочки.
Директор кричит:
— Я знаю, что у тебя нет сердца, Том! У тебя даже нет родственной души! Одного этого достаточно!
Все взгляды устремляются на обнажённое запястье Тёмного Лорда. Одно это ничего не доказывает. Это просто означает, что его родственная душа ещё не показала ему свою метку души. Тем не менее, это клеймит его в глазах многих людей. Гарри не впечатлён. Он должен отогнать безумные мысли о том, как увидит метку своей души, свои слова, написанные на этом бледном запястье, показывающие всему миру, что этот могущественный волшебник принадлежит Гарри, так же, как и Гарри принадлежит только ему. Вместо этого он смотрит в красные глаза. В них есть намёк на обнадеживающую грусть, скрытую за большим количеством обиды и ненависти.
Затем на его лице мелькает лукавое выражение, прежде чем он выкрикивает:
— Значит, у тебя есть родственная душа, Дамблдор? Я не думаю, что кто-то может быть настолько неудачлив, чтобы связать свою жизнь с тобой!
Директор добродушно улыбается, как будто сама мысль о том, что у него нет родственной души, нелепа.
— Не будь смешным, Том. Родственная душа — это тот, кто идеально тебе подходит, и у меня она есть, как и у любого человека с сердцем. Это ты слишком поломан, чтобы иметь её!
Темный Лорд практически выплёвывает ответ.
— Я не думал, что из всех людей именно ты будешь так рад получить свою метку души.
Глаза и рот директора распахиваются в шоке от неожиданного ответа, и он слишком поздно замечает заклинание, чтобы остановить его. Заклинание срывает с его левой руки всю одежду. Его щиты, насколько Гарри может видеть, останавливали только вредные заклинания. Заклинание снятия одежды не было опасно, поэтому и не было остановлено. Как и следующее заклинание, состоящее из сложного движения палочкой без слов, так что Гарри догадывается, что это заклинание Тьмы. Благодаря этому заклинанию над головой директора висят агрессивно светящиеся жёлтые слова метки его души
— Судя по твоим словам, ты согласен со мной в вопросе, что мы должны искоренить всю маггловскую чернь.
Молчит весь зал, все зрители, оба дуэлянта.
Затем Тёмный Лорд Волдеморт слащаво спрашивает:
— Как поживает ваш дорогой Геллерт Грин-де-Вальд?
Эта фраза как будто становится сигналом, после которого Пожиратели Смерти спускаются к толпе, каждый из них произносит одно или два заклинания, прежде чем исчезнуть. Тёмный Лорд бросает последний взгляд на директора, прежде чем развернуться и исчезнуть.
Гарри вздыхает с облегчением от того, что его практически игнорируют, и он относительно невредим. Он думает о том, чтобы уйти, пока ещё может остаться незамеченным.
Он делает шаг в сторону камина.
И всё становится черным.
***
Гарри просыпается на холодном, влажном каменном полу комнаты из камня без окон, без света и с дверью, закрытой толстыми решетками.
Он в подземелье.
После того, как проходит первый приступ паники, он пытается придумать решение.
Затем до него доходит.
Он волшебник.
У него есть магия.
Он лезет в карман.
Пусто.
Нет сундука.
Нет палочки.
Он снова паникует.
В панике он снова теряет сознание.
***
Когда он снова просыпается, за ним наблюдает Пожиратель Смерти. Светлые волосы всё так же узнаваемы, как и в Министерстве.
Подробности того, что следует после, теряются в дымке боль-Круцио-боль-боль-боль-смех-насмешки-хвастовство-злорадство-Круцио-боль-боль-боль-боль-боль-пинок-пинок-оскорбления-насмешки-насмешки-Круцио-боль-боль-боль.
В следующий раз, когда он приходит в себя, он всё ещё в темнице, всё ещё под наблюдением, всё ещё испытывает боль. Глаза, наблюдающие за каждым его движением, жадно улавливают каждый признак боли.
Эти глаза знакомы так, как не знакомы лицо и цвет глаз.
Это глаза дяди Вернона на следующий день после наказания. Это глаза тёти Петунии, когда она наблюдает, как он, спотыкаясь, справляется со своими обязанностями. Это глаза слизеринцев, которые смотрели, как горит его кровать, приказали ему покинуть общежитие и поднимали как можно больше шума в гостиной, чтобы Гарри спал как можно меньше.
Гарри смиряется с ещё большей болью.
Он думает, что никогда ещё ему не было так больно. Дядя Вернон вообще не шёл ни в какое сравнение с проклятием Круциатус. Затем он вспоминает ту ночь — боль-я-могу-прикоснуться-тебя-боль-Боль-БОЛЬ — и думает, что, в конце концов, ему сейчас совсем не больно.
Пожиратель Смерти поднимает палочку. Гарри откидывается назад и напрягается.
