Окружающие их дети смеются, несколько чистокровных хихикают вместе с ними.
— Как угодно, — хмыкает Рон, слепой и глухой ко всему, что не является едой. Он совершенно не замечает, что Гарри только что оскорбил его.
Это делает победу намного слаще, особенно, когда один из учеников Гарри, гриффиндорец, позже рассказывает им всем о том, как Рон вышел из себя, когда Гермиона попыталась тактично объяснить ему, что такое Имболк, и что подарок Гарри был не добротой, а оскорблением.
Однако как это всё-таки грустно, когда магглорождённый, только пару лет назад попавший в Волшебный Мир, знает о нём и его обычаях больше, чем чистокровный, родившийся в нём.
К слову о Гермионе: через несколько недель после начала нового семестра она загнала Гарри в угол. Оглядевшись по привычке, он не заметил Рона. Это кажется ему странным. Чрезвычайно осторожный, он устанавливает несколько щитов и прислоняется спиной к стене.
Гермиона смотрит на него с чем-то вроде… сожаления и понимания в глазах.
Это заставляет Гарри чувствовать себя неловко.
— Гарри… — начинает она, но останавливается. Она отводит глаза и тяжело сглатывает, прежде чем посмотреть на него с ещё большей решимостью. — Мне жаль.
Гарри выжидает мгновение, затем говорит:
— Хорошо?
— Нет, это не так! — её вспышка шокирует и её саму, и Гарри. Он ждёт, пока её быстрое дыхание успокоится. Дрожащей рукой она заправляет непослушную прядь волос себе за ухо. — Я имею в виду… мне очень жаль.
На этот раз Гарри ничего не говорит и ждёт её объяснений. Она явно подбирает нужные слова. Наконец, она потрясённо смеётся.
— Извини, я вчера села и записала то, что хочу сказать, но теперь я всё забыла. Но это не имеет значения! — она снова смотрит прямо на Гарри. — Я просто… я просто продолжу, хорошо?
Глубоко вздохнув, она выпрямляется и начинает свою речь. Мерлин, кто-то ведёт статистику принесённых речей в Магическом Мире?..
— Когда вышла эта… эта статья — знаешь, та, что в «Пророке»? — конечно знаешь… Ну, я задумалась. Я никогда толком не видела, что всё было именно так, так подло. Я просто… — она останавливается, чтобы снова собраться с мыслями, — То, что я сказала тебе в тот первый день на Трансфигурации, было мерзко и несправедливо с моей стороны. Я представляла тебя по прочитанным книгам и решила, что ты должен быть именно таким. А ты так отличался от моих ожиданий, что я невольно разочаровалась, несмотря на то, что у меня не было никакого права на это! А потом, с Роном — его мировоззрение такое… чёрно-белое. Я никогда не замечала этого, потому что все мои друзья такие. Но Слизерин не значит Тёмный и злой, не так ли?
Её глаза подозрительно блестят. Гарри смотрит на неё с паникой — неужели она сейчас начнёт плакать? И откуда взялись все эти мысли, которые направлены против Светлой стороны? Она хоть знает, что начала слишком много думать, чтобы Свету и директору это нравилось?
Гермиона вытирает глаза рукавами и хрипло смеётся.
— Мне жаль. Я так растеряна, а жизнь даже не была так несправедлива ко мне, как к тебе. Боже, должно быть, тебе было так больно…
Гарри не говорит и не делает ничего, чтобы опровергнуть или подтвердить её выводы, но она смотрит на его каменное лицо и явно решает, что она права. К счастью, она просто продолжает говорить.
— Всякий раз, когда я делала что-то не так, учителя говорили, что я не сделала ничего плохого, но они не видели всей ситуации. А Рон, он всегда говорил, что я была права! Он вырос в волшебном мире, думала я, ему лучше знать! Он — моя родственная душа, так что он точно хочет для меня только самого лучшего, верно? Но это оказалось не так! Я доверяла ему и его суждениям! И ты пострадал из-за этого. Мне очень жаль, Гарри. Так жаль!
Она действительно начинает плакать, громкие всхлипы и уродливые гримасы, сопли и большие слёзы. Гарри не знает, что делать. К счастью, через несколько минут она сама успокаивается.
Гарри внимательно наблюдает за ней. Она выглядит жалкой со слезами на лице, взлохмаченными волосами, и сжатыми плечами. Она как будто вся съёжилась под его взглядом. Вздохнув, он создаёт платок. Она берёт его, глядя на него большими влажными глазами, наполненными сожалением и надеждой.
Он снова вздыхает.
— Я понимаю — это непросто вдруг оказаться в совершенно другом мире, я знаю это. И ты просто делала то, что, как тебе сказали, было правильно. Я это понимаю, — на губах Гарри мелькает сардоническая улыбка. Пальцы его правой руки пробегаются по браслету и словам под ним. — Не стоит всегда считать, что твоя вторая половинка права, — её острые глаза скользят по его рукам, в них горят не заданные вопросы, но она прикусывает язык, наверняка делая выводы и решая, что у неё нет шансов получить на них ответы. — Никто не прав всегда. Ни книги, ни учителя, ни особенно Рон.
Она действительно понимает его, теперь он может видеть это по языку её тела, поэтому он добавляет:
— Не о чём сожалеть. Забудь об этом, но не забывай того, чему ты научилась благодаря этому.
