Один дневник. Одно семейное кольцо. Все эти предметы чрезвычайно важные для Тома Реддла. Следуя этой логике… Медальон Слизерина. Вместе с ним: Кубок Пуффендуя. Эти вещи к тому же очень редкие. Другие редкие предметы? Другие вещи основателей? Меч Гриффиндора — не крестраж — он висит в кабинете директора, и под его фанатичным вниманием Тёмная Магия не осталась бы незамеченной. Диадема Ровены? Потеряна во времени, но потеряна ли для Тома Реддла? Вряд ли. Получается уже пять. Ещё одна главная душа, и один отсутствует. Дневник, кольцо, медальон, чаша, диадема. Его палочка? Нет, сделать что-то такое с палочкой крайне сложно, поэтому создателей палочек так мало. Можно изменить крошечные части её дерева, но невозможно трансфигурировать всю палочку или иным образом изменить её с помощью магии. Волшебная палочка до краёв наполнена возможностью творить магию. В ней нет места для осколка души. Мантия? Недостаточно особенно. Книга? Может быть. Надгробие его отца? Слишком очевидное и большое.
Но подождите — неужели Гарри только что разгадал великую тайну в течение пяти минут после того, как серьёзно начал обдумывать её, когда директор, на несколько десятилетий старше его и обладающий бесконечно большим багажом знаний и ресурсов, оставался в неведении? Даже если директор не имеет ни малейшего понятия об арифмантике, тот факт, что семёрка является самым могущественным магическим числом, общеизвестен. Даже в маггловских сказках говорится об этом!
Было ли это всего лишь очередной ловушкой? Что-то, что могло бы привлечь Гарри, заставить его сотрудничать и побудить его сражаться против большого злого Тёмного Лорда, который является его родственной душой?
Сжав руки в кулаки и окружённый встревоженными домашними эльфами, Гарри решительно перестаёт думать об этом.
Все эти мысли и метания не помогают ему уснуть этой ночью, поэтому Гарри встаёт, как только заканчивается комендантский час, и проскальзывает в библиотеку, чтобы посовещаться с библиотечным портретом. Гарри был осторожен и тих, поэтому человек на портрете ошеломленно моргает от резкого пробуждения после сна, тихо постанывая.
— Плут? Для чего ты пришёл в столь ранний час?
Гарри торопливо шёпотом рассказывает ему о недавних событиях. К тому времени, как он доходит до части о крестражах, человек на портрете уже не спит и разъярен, а также слегка шокирован.
— Крестраж? Это гнуснейшее создание не Тёмного происхождения, плут! Нужно движение палочки и заклинание, возможно, даже ритуал. Это настолько Светлое заклинание, насколько только возможно! Я до сих пор помню, как его изобрели.
Молодая женщина и её вторая половинка готовились к свадьбе, когда он неожиданно заболел и умер. Убитая горем женщина оплакивала его и не могла прекратить плакать много дней и ночей. Её родители уговаривали её отправиться путешествовать по миру, чтобы забыть о своей душевной боли. После долгих уговоров она, наконец, решается на это. В далекой стране она впервые услышала слухи, сказки, которые рассказывали друг другу дети, вдовы и вдовцы. Они рассказывали, что родственные души соединены, поэтому когда кто-то из них умирает, так и не встретив свою родственную душу, он рождается снова. Этой историей они объясняли, почему у людей может быть две метки души. Но, шептались они, даже если душевная связь уже подтверждена, усопшая душа не может быть вдали от своей половинки и стремится к ней вернуться. Они рассказывали легенду о человеке, который терпеливо ждал свою умершую родственную душу, никогда не изменял ей и никогда не терял своих чувств. Боги увидели его верность и любовь и вернули ему вторую половинку. Они шептались о женщине, которая стала бессмертной и пережила свою вторую половинку, которая всегда рождалась заново и возвращалась к ней, не помня их общего прошлого. Они шептались о старом монахе на вершине горы, который связал свое сердце и кровь с деревьями и камнями, чтобы ждать родственную душу, которая скончалась совсем молодой. Его родственная душа не всегда вспоминает его, так что они могут быть вместе только каждую третью жизнь, и монах плачет в течение десяти недель после очередной смерти своей родственной души так сильно, что каждые триста лет великий потоп затапливает долины под его горой.
