Только когда он набрался достаточно сил, чтобы сделать это, и открыл глаза, то увидел — никого. Он совсем один, все еще стоит коридоре, в котором находился, все еще прислоняется к каменной стене, уже не такой холодной, на которую он рухнул, все еще испытывая неприятную жажду и жар. Издалека доносятся звуки битвы; Гарри узнаёт голос директора, а металлические звуки исходят от лезвий, которые так любят гоблины.
Гарри обнаруживает чужое присутствие в своей голове. Он инстинктивно знает, что это Темный Лорд Волдеморт, и так же подсознательно он знает, что тот делает это не осознано. Его случайная — или беспалочковая? — магия поддерживается огромными океанами силы Темного Лорда Волдеморта, даже через наполовину созданную связь, о которой мужчина даже не подозревает. Эта мощь ускоряет его регенерацию. Гарри наблюдает, как кожа на его правой ладони быстро заживает. Левая по-прежнему ужасна, местами все еще обожжена до костей, но Гарри знает, что его магия ставит во главу угла травмы, которые мешают ему бежать, а не общее состояние комфорта. Он готов поспорить, что травмы на его голове уже зажили, но на лице всё тот же беспорядок, за исключением всех ран над глазами, которые могут начать кровоточить и, таким образом, ослепить его. Когда он двигается с уверенностью в своей магии, его ноги двигаются с места и заживают, за исключением небольшой хромоты, которая не особо мешает бегу. Он все еще осторожно поднимается на ноги, зная, что потеря крови и эта ужасная жажда могут сделать с его равновесием и кровообращением.
Гарри спотыкается, все еще такой ужасно, ужасно горячий и жаждущий воды. Ему нужно что-то холодное, что-то, что охладит его раны, что-то вроде ледяного камня. Он сползает по стене в нескольких шагах от предыдущей остановки, стонет, когда холод еще больше ослабляет жгучую боль. Гарри знает, что здесь опасно. Но он должен передохнуть всего секунду, пока самая ужасная боль не пройдет. Может, это магия родственной души его успокаивает, может, эмоции его родственной души… Это привязанность? Вернулся ли это Темный Лорд Волдеморт в свои комнаты, остался наедине со своей любимой Нагайной, занимаясь тем, что никто в здравом уме не посмеет назвать объятиями? В сочетании с прохладой его горячего, горячего тела и затуманенного болью мозга иллюзия того, что это чувство направлено на него, вовлекает Гарри во что-то, что не является ни сном, ни реальностью.
Шаги приближаются. Гарри только стонет, все еще слишком не в себе, чтобы как-то реагировать.
Они останавливаются перед ним.
Наконец, Гарри набирается сил, чтобы посмотреть вверх.
Гоблин со шрамом стоит перед ним, скептически оглядывая его.
— Для того, кого к этому принуждали, ты выглядишь слишком плохо — ворчит он.
Гарри объясняет:
— Я был заперт в хранилище. Вот… — он предлагает чашу — почему он до сих пор держит ее в руке? Неужели он держит её с тех пор, как вышел из хранилища? — гоблину — Вот ради чего сюда пришел директор. Извини, я не хотел в этом участвовать, я…
— Заткнись, волшебник, — прерывает хриплый голос, будто камни трутся друг о друга, пока не превратятся в песок — Ваша газета вышла. Какая-то ведьма рассказала всю эту историю на первой полосе. Зачем вам, тупым волшебникам, бегать за новостями и за деньгами, когда на кону жизни, я никогда не пойму. И глядя на тебя сейчас я понимаю, что ты пережил достаточно, чтобы что-то получить взамен. Ты даже пытался нас предупредить. Даже несмотря на то, что ты волшебник, ты не так уж плох.
Гоблин нерешительно хлопает Гарри по плечу, тактично игнорируя тот факт, что рот Гарри широко раскрыт от удивления и недоверия.
— Оставь себе, — говорит гоблин — или оставь где-нибудь здесь, или верни владельцу. Что касается Гринготтса, ты выиграл честно и справедливо, у нас претензий нет. Просто убирайся отсюда. Не все гоблины знают всю ситуацию, так что лучше поторопись. Если ты умрешь, никто не будет в этом виноват, кроме тебя.
— Спасибо, — бормочет Гарри. Вспоминая свои уроки с Вальбургой и их повторение в современных книгах и от библиотечного портрета, он добавляет — Я у вас в долгу.
Как и ожидалось, гоблин удивлен, но затем его губы расплываются в широкой кровожадной улыбке.
— Ты пожалеешь об этом, мальчик-волшебник. А теперь уходи отсюда.
Гарри кивает, убегая в противоположном направлении от гоблина, который извлекает из ниоткуда длинный острый меч и со злобной ухмылкой врывается в бой.
Затем Гарри останавливается, подавляя инстинкт бежать, бежать и бежать, пока его ноги не перестанут двигаться.
Ему нужно подумать. Глубоким вдохом он достаточно успокаивается, чтобы его мозг смог снова начать работать.
Как ему выбраться отсюда? Какие инструменты у него для этого есть? Магия по-прежнему запрещена до тех пор, пока она не является случайной — или беспалочковой, магией, на которую он не способен — и он всё еще несовершеннолетний, поэтому ему нужно что-то еще. Меч, который он вытащил из хранилища, мог бы помочь. Он же всё ещё валяется где-то там?
